— Ну… во что играем? — спросила я.

— Это я у тебя должен спрашивать. Играем в Рыбку или в Блекджек? — Я застонала и закрыла глаза.

— Надоели мне эти игры, — пробормотала я, качая головой.

— Что ж, тогда надо было послушаться меня и уйти. Есть четверки? — едва заметно улыбнувшись, спросил он.

— Ох, «я же тебе говорил». Вообще отлично. Бери карту, — пробормотала я, закатывая глаза. Он вытащил карту, и, естественно, это была четверка. Он показал её мне: четыре звезды бубен. Скорее всего, подтасовал колоду.

— Терпеть не могу свое настоящее имя. — Я глянула на него. — Ну так… зачем ты здесь, Крупье? Позлорадствовать? Помочь? Или тебе просто приятно капать мне на мозги?

— Я здесь… потому, что очень, очень давно один уважаемый мной пони попросил меня пожертвовать своей жизнью. Чтобы быть навечно привязанным к мегазаклинанию с целью предотвратить разрушение страны, которую он хотел спасти больше своей жизни, — ответил он, доставая карту. — А с тобой я говорю по причине того, что где-то через минуту некий пони всадит в твою голову пулю и заберет меня Богини знают куда ради Богини знают чего. Я вкладываю каждую каплю своей силы в попытки вытащить тебя до того, как это произойдет.

Я вздохнула, отложив карты, закрыла глаза и подождала. Не знаю сколько, но уж точно дольше минуты.

— Думаю, тебе нужны новые часы, Крупье.

— Минуту не здесь. А реального времени. Это место — не реально, — отозвался он, оглядываясь вокруг. — Кстати, неплохая комнатка. Кто оформлял?

Я снова застонала.

— Дай-ка догадаюсь. Ты здесь, чтобы сказать мне, что все это — игра моего воображения. Фантазия, созданная моим разумом и тому подобная чепуха… Правильно? — Я глубоко вздохнула. — Ты ничем не лучше Трублада. Он не говорит мне, что я натворила. А ты говоришь загадками просто, чтобы морочить мне голову.

— Ну, каждому же нужно увлечение, — тихо прохрипел он, осматривая палату. — Это не реальность, Блекджек. По крайней мере, не полностью. Надо признать, что это местечко умеет смешивать истинное и ложное. Ты в Садах Хэппихорн. Ты отдалась машинам, и клиника приняла тебя за пациента. Тебя подключили к одной из машин снов, чтобы попытаться помочь тебе. Но Предвестники уже здесь и медленно, но верно пробиваются сюда. Местная охрана не сможет сдерживать их вечно. Особенно учитывая танк, обстреливающий здание.

Я содрогнулась, глядя на карту с улыбающейся розовой малышкой, её лицо было измазано кровью.

— Что если мне не стоит уходить, Крупье? Что если мне стоит просто позволить им убить себя? — тихо отозвалась я, по моим щекам бежали слезы. — Я больше так не могу. Я… убийца… Крупье, знаешь, что я натворила? Я отрезала пегасу крыло… начисто! А другого я выпотрошила, словно радсвина. Не моргнув глазом, я порубила его на кусочки. Я практически оторвала лицо Даск! — всхлипывала я, откинувшись на спину. — Почему бы мне не поверить Трубладу? Я больна! Я опасна! Я помешанная психопатка!

— Нет… это не так, — ответил он. — Ты можешь быть кем угодно, но уж точно не психопаткой. Иначе ты бы столько не ныла.

Я горько рассмеялась, покачав головой.

— Что ж… в этом я с тобой могу согласиться, но ты еще недостаточно доказал мне, что я могу тебе верить. Может, Трублад был прав. Может ты и правда какая-то сумасшедшая, параноидальная часть меня, которая существует лишь для того, чтобы окончательно расшатать мой рассудок! Почему я должна тебе верить? С какой стати я должна довериться тебе? — шмыгнула я сквозь подступающие слезы. — Ты говоришь, что устал от игр… но ты все время только это и делал со мной… игрался.

Он выглядел… встревоженным. Довольно странное выражение на его обычно самоуверенном лице.

Я закрыла глаза и отложила карты.

— Если Трублад может помочь мне… пускай. Если Предвестники хотят убить меня, пока я прикована к машине… пускай. Но не смей являться сюда, притворяясь, что хочешь помочь мне и не делая этого. Это… подло… — неубедительно закончила я.

— Я работал на Голденблада, — тихо произнес он. — Я был его личным помощником в последние годы войны.

Я медленно открыла один глаз и посмотрела на него. Он низко опустил голову так, что его шляпа закрыла глаза.

— Было бы неплохо знать твое имя, Крупье.

— Крупье — лучшее имя, что я заслуживаю, — ответил он. — Не ты одна стыдишься себя и исправляешь допущенные ошибки. Три года я следовал за ним, пока он вел закулисные игры в попытках завершить войну. Я бросил нуждающихся во мне друзей, проигнорировал семью, что пыталась помочь мне. Все из-за веры в то, что Голденблад каким-то образом сможет исправить все в Эквестрии. — Он тихо и печально вздохнул. — Я верил в него.

— И… он привязал тебя к ЭП-1101? — спросила я, на что он кивнул. — Зачем?