— Тогда ты не сможешь сломать её. В таком случае, проживи хорошую, долгую жизнь. Но, на мой взгляд, ты сама все прекрасно знаешь, Блекджек. Ты не Рыбка. Этот мир не твой.

Я легла на спину, борясь с подступающими слезами.

— Я снова видела Маму, Крупье. То есть… она жива здесь. И, конечно, моя жизнь полна ошибок, но возможно… возможно… я смогу исправить их. Возможно я смогу привести все в порядок.

Но как бы я не закрывала глаза, пытаясь убедить себя в реальности происходящего, у меня никак этого не получалось. Я думала о том, насколько безжизненно звучала музыка Октавии. О том, насколько расплывчато тут время. Непонятные, маленькие отклонения и видения Флаттершай и Джетстрим. Я знала вкус моркови и яблок, но никогда не пробовала сельдерей — было ли это причиной его безвкусности? Программа могла симулировать виды и образы из больницы, либо из того, что я помнила, но не того, что я не знала.

Я шмыгнула и отвернула голову.

— Это место не реально, Блекджек, — тихо произнес он, положив свое копыто на моё.

— Я знаю, — прошептала я.

Но какая-то частичка меня отчаянно желала обратного.

* * *

Я лишь на мгновение закрыла глаза, и в палату тут же снова вошла Харпика. Неужели я и правда была здесь неделями и месяцами, или всего лишь несколько часов в реальном мире? Неудивительно, что я не чувствовала себя отдохнувшей или успокоившейся. Теперь ясно, почему машина терапии не добилась никакого успеха с моим утомленным мозгом. Я, как и в прошлый раз, ответила Харпике. Да. Мне бы очень хотелось попасть на концерт во дворе. С удовольствием послушаю Октавию.

Пока меня катили по изогнутым коридорам, я подмечала повторяющиеся изо дня в день образы. Три доктора стояли ровно на том же месте, где я их видела каждый раз, когда меня катили мимо. То же печенье на маленьком столике рядом с главным входом. Я почти видела нервное выражение Лайтхувза. Программа, все же, не повторялась идеально: она была не настолько плоха. Во внутреннем дворе вместо Джетстрим я видела Октавию, игравшую унылую, знакомую музыку. Сцена была точно такой же, как воспоминания, в которых я видела её выступление.

Санитарки вкатили меня через последнюю дверь с четырьмя звездами… четыре звезды… почему это было так важно?

Что я натворила? Я помнила сражение у лагеря Желтой Реки. Я почти убила Даск, надеюсь, она выжила… и Глори простит меня, когда узнает об этом. Я очень устала. Было больно. Одиноко. Я бежала, преследуемая ужасом, болью и ненавистью к себе… бежала, лишь бы быть подальше от тех, кому могу навредить, просто находясь поблизости. Я вспомнила заявление Ксанти о том, что была проклята.

Возможно, так и было.

Я нашла раскопки на желтом склоне к юго-востоку от лагеря. Это была своего рода незавершенная стройплощадка. «Транспортная компания Четыре Звезды». Неподалеку располагался железнодорожный туннель, но я обошла его. Стройплощадка заканчивалась тупиком. Массивной дверью с изображенными на ней четырьмя звездами… массивной, прямо как дверь Стойла. Только цифр не было. ПипБак также не показал навигационной метки, поэтому я не знала, куда вела эта дверь.

Я попыталась открыть её с помощью ЭП-1101… но не получилось.

Затем… меня атаковали? Рыскающие под дождем Ищущие? В спустившемся сумраке я не слишком хорошо их видела. Сражение было коротким и грязным. Но я поубивала их всех своими стальными копытами… разметала их под непрекращающимся дождем.

А потом… что случилось потом… Я убила Ищущих, а потом… потом…

Было ли это причиной моего здесь пребывания? Нечто, что я не помнила?

Я пробежалась взглядом по книгам на полках, по фотографиям на столе. Даже оценила поведение Трублада.

— Ну, Рыбка, как самочувствие? — спросил каштановый единорог, будто ничего и не было. Точно так, как делал каждый день. Мне стало интересно, говорил ли доктор, ранее использовавший этот кабинет, эту покровительственную реплику снова и снова, или программа просто особым способом выстраивала эту фразу.

Так… как сломать её? Не могла же я просто обвинить Трублада в его иллюзорности. Он просто пошлет меня обратно в комнату с жеребятами. Ухххххх… Как бы мне пригодился умный пони. Кто-то, кто сможет найти способ сломать машину, представлявшую собой лишь данные и магические огоньки. Кто-то, кто прочел все эти чудные книжки в стеллаже.

Постойте-ка. А читал ли компьютер все эти чудные книжки?

Вот оно.

— Что ж, доктор. Я знаю, что совершила нечто плохое. И знаю, что затрудняюсь вспомнить, что это было. — Трублад кивнул, его улыбка ширилась. — Также я знаю, что причиняю вред пони и не знаю причин этому. Я… я временами даже не отдаю отчета своим действиям.

— Да, Блекджек. Именно поэтому ты здесь. Чтобы вспомнить, что натворила, примириться с этим и не допустить такого в будущем, — мягко произнес он.

Я склонила голову.

— Можете расстегнуть ремни, доктор. Я никуда не сбегу. Потому что вы правы. Мне действительно нужна помощь, — слегка улыбнулась я. — Больше я не причиню беспокойства. Обещаю.

От неожиданной перемены в моем отношении он насторожился. Я шмыгнула и откинулась на спинку кресла, чувствуя бегущие по щекам слезы.