— Он подозревал, что существовал заговор с целью захватить власть изнутри, — медленно ответил он. — Он постоянно проигрывал возможные сценарии и потенциальные перспективы. Попытки аристократии посадить на трон своего пони. Даже сама Селестия фигурировала в его планах, где она бы снова изменила свое решение и вернулась бы к власти. И больше всего прочего он боялся, что Министерские Кобылы попытаются сместить Луну и напрямую править королевством.

— Что? — Я уставилась на него, затем рассмеялась. — Да сама эта мысль еще безумнее меня… — Я быстренько обежала взглядом комнату, затем посмотрела на него. — Хорошо… почти так же безумна, как я.

Постойте-ка. Можно ли считать себя безумным, если думаешь, что ты безумен? Я была не слишком уверена насчет правильности этого суждения.

— Почему бы нет? — спросил он, глядя мне в глаза. — У кого еще в Эквестрии были средства, мотивы и возможность, чтобы прибрать страну в свои копыта? Твайлайт с подругами ненавидели войну. Что может быть лучше для прекращения войны, чем смещение Луны и обсуждения мирного договора напрямую? Они и это смогли бы провернуть. Ты хоть знаешь, сколько дипломатических предложений преподнесли зебры министерствам ближе к концу войны? Это был кошмар. И мы понятия не имели были ли Министерские Кобылы лояльны принцессе Луне. Может, они работали ради собственных целей? Зачем еще Твайлайт исследовать создание аликорнов, если не затем, чтобы превратить саму себя и править в качестве принцессы Твайлайт? Или возможно даже обратить всех своих друзей в Министерских Принцесс? — Он зашагал взад-вперед. — Ты должна понять, Твайлайт с подругами было не впервой противостоять Луне. Они бы запросто могли объявить, что она снова превратилась в Найтмэр Мун.

— Но это… это же бред! Твайлайт никогда бы так не поступила! — Я пораженно глядела него.

— Неужели? А если она была уверена, что это единственный способ остановить войну? — решительно возразил он, затем немного смягчился. — Может ты права. Возможно она бы и не сделала подобного. Но Голденбладу необходим был план на случай непредвиденных обстоятельств. Ему нужно было быть готовым. Он был против ЭП-1101 и против всего, что привело бы к убийству Луны и немедленной передачи власти. Это была система, готовая к использованию. И чем ближе становился конец, тем сильнее Голденблад убеждался, что кто-то пытается использовать ЭП-1101, чтобы заменить Луну.

Я застонала и покачала головой.

— Думаю, быть сумасшедшей гораздо легче. — Я уставилась в потолок. — Значит, если ты прав… я застряла в собственном разуме, и меня скоро пристрелят. А если прав Трублад… мой мозг настолько поврежден, что лучше будет, если он тщательно его вычистит, а потом надеяться на лучшее. — Я вздохнула и снова покачала головой, лежа на спине на мягком матрасе. — И я даже не знаю причины моего здесь нахождения.

— А какая еще может быть причина? — отозвался Крупье. — Ты совершила нечто плохое, Блекджек. И ты знаешь это, но не хочешь смириться с этим. По-прежнему не хочешь. Поэтому ты здесь. Машина пытается помочь тебе привести рассудок в порядок, но это не работает. А нападение Предвестников лишь все усложняет.

Я оглядела палату.

— Почему именно больница? Почему не… скажем… мое Стойло?

— Она пыталась, — ответил он. — Веришь или нет, но это уже третья попытка излечить твой мозг. Первый раз было Стойло… было плохо. Затем машина попыталась поместить тебя в Капеллу… стало еще хуже. В конце концов она пришла к этому, — произнес Крупье, обведя помещение копытом. — Это смешение её знаний с тем, что творится у тебя в голове. Если бы она использовала что-то слишком знакомое для тебя… вроде твоих друзей… ты бы сразу распознала подвох. Если бы она ничего не брала из твоей памяти, тогда это бы выглядело неубедительно. Она смешивает твои неврозы и страхи, чтобы поставить тебя перед тем, что ты натворила.

— А что я натворила? — резко спросила я, глянув на него. — Никто не говорит мне этого!

Как я могу нести ответственность, если не знаю, что сделала?

— Потому что симуляция нарушилась, когда это произошло. Оба раза, — мягко ответил он с глазами, полными беспокойства. — Тебе сказали… и это тебя сломило… ты не вернулась, — сказал он, покачав головой. — Я сомневаюсь, что она сможет помочь тебе. Только не так. Единственный кто может тебе помочь… это ты сама.

Что ж… это имело смысл.

— И как по-твоему я должна это сделать? Я не слишком умна для всех этих… мозговых… штучек.

— Сломай её, — ответил он. — Программа пытается убедить тебя в реальности происходящего. Напирай на неё. Когда она поддастся, у тебя появится возможность. А после этого… — Он слегка пожал плечами и вздохнул. — Пока это все, что я могу придумать.

Что ж, это даже больше, чем я могла придумать. Я улыбнулась.

— Ох. Хорошо, с этим, пожалуй, я справлюсь. В создании хаоса мне нет равных.

Как и у Предвестников.

— У симуляции есть своя предельная нагрузка. Если ты сможешь вызвать сбой в программе, она станет нестабильной. В этом случае у тебя будет очень маленький промежуток, чтобы попытаться привести свой разум в порядок. — Он огляделся. — Если я не ошибаюсь, она уже дважды сбоила и перезагружала симуляцию, но этого не хватило, чтобы окончательно дестабилизировать её. Тебе просто нужно поднажать еще сильнее.

— Значит… ты хочешь, чтобы я сломала программу, что удерживает мой разум, в надежде на то, что это, вероятно, поможет мне выбраться отсюда? — спросила я, подняв бровь. Он кивнул, а я вздохнула, покачав головой. — Что если я тебе не верю? Что если все здесь… реально?..