— Пойдем со мной, — позвала Нина Георгиевна самого маленького и протянула руку. Он испуганно шарахнулся от нее. Мать осторожно покачала головой:

— Ходить нельзя. Шаман сказал — духи велели сидеть нам.

Нина Георгиевна поняла, что ничего не добьется.

— Тогда я приду с сулемой сюда.

Она вышла из яранги и направилась к амбулатории, во чем ближе под ход ила, тем нерешительнее становились ее шаги. Нине Георгиевне не хотелось встречаться со Струковым. Расскажу о несчастных Михаилу Сергеевичу, и он прикажет Струкову лечить их. Нина Георгиевна повернула к ревкому, но поговорить с Мандриковым ей сразу не удалось. Он был занят.

Михаил Сергеевич просматривал документы, составленные продовольственной комиссией. Их принес Рыбин. Он сидел в стороне и нервно поглаживал колени. Из членов ревкома у Мандрикова были лишь Куркутский, Булат и Семен Гринчук. Остальные разошлись по делам. Никто не обращал внимания на Рыбина. А он от страха то обливался потом, то мерз. Ему казалось, что члены ревкома уже знают, что документы о запасах продовольствия он составил по указанию Бирича, и сейчас его поведут на расстрел.

— Скудные у нас запасы, — говорил Мандриков. Только-только до весны хватит.

— Может, урежем норму выдачи? — предложил Булат. — Тогда растянем подольше.

— Люди голодают, — возразил Мандриков. — Дети как призраки. Нет, нельзя уменьшать норму. Надо находить другой выход из положения.

— Забрать все продовольствие у коммерсантов! — как всегда громко, сказал Семен Гринчук. Его глаза на цыганистом лице горячо сверкнули. — Я еще до Переворота предлагал национализировать все товары у американцев, и, помню, ты меня поддержал, Михаил Сергеевич. Что же ждать? Или ты на попятную?

— При чем здесь на попятную! — Мандриков был недоволен Гринчуком. Всегда он со своими замечаниями торопится. — Национализацию товаров мы всегда успеем произвести. Сейчас это делать рано. Пока не будем портить отношения со Свенсоном. Нам свои коммерсанты много хлопот доставляют.

— В Ново-Мариинске есть склад продовольствия Малкова, — напомнил Булат.

— Я поставил на его охрану Волтера, — сообщил Мандриков. — После суда, над Малковым мы его конфискуем.

— И все же продовольствия мало! — вздохнул Гринчук и, взяв один из представленных Рыбиным документов, потряс им. — Мяса совсем нет! — Он Обернулся к Рыбину. — Неужели нет в складах мяса?

Рыбин вздрогнул. Вот оно, начинается. Ревкомовцы Отправятся в склады и начнут проверять выводы комиссии. Они сразу же обнаружат подлог. У Рыбина судорожно свело челюсти, Гринчук нетерпеливо крикнул:

— Чего мотаешься, как заведенный? Я о мясе спрашиваю!

— Нет, нет его, — едва выдавил из себя Рыбин, хотя мяса действительно не было. Лицо у Рыбина стало серым. Мандриков спросил его:

— Болеешь, что ли?!

— В… в складе прохватило… простудился. — Голос у Рыбина дрожал. Еще никогда он не страдал так, как сейчас.

— Я доволен твоей работой, — похвалил председатель ревкома: — Быстро и хорошо все сделали. Молодцы! А вот простудился ты зря. Иди домой. Возьми со склада немного спирта, выпей, натрись — и под одеяло. Поправишься.

Рыбин едва поднялся и, шаркая непослушными ногами, вышел из кабинета.

— Крепко он, кажется, заболел, — сочувственно произнес Мандриков и вернулся к делу. — Без мяса мы долго не протянем с остальными продуктами. Вот еще доказательство преступного правления колчаковцев. Не позаботились о запасах мяса…

— Зато Щетинин позаботился, — вспомнил Булат о многочисленных тушах в складе копей. — Там на всех хватит. Как это я забыл?

— Возьмем у шахтеров, — решил Мандриков, довольный найденным выходом. — Займись этим ты, Гринчук, и принимай склад, ты будешь его вахтером. — Он улыбнулся. — Нашим продовольственным комиссаром. Выводы комиссии Рыбина надо сообщить населению Ново-Мариинска.

В тот же день Семен Гринчук с караваном в десять нарт приехал на копи. Шахтеры были в копях и не видели, что делалось у склада, стоявшего за жилым бараком. Гринчук застал в бараке Галицкого, который еще был слаб и поэтому не работал. Тут же находились больные милиционеры и Малинкин. Он внимательно прислушивался к тому, что говорил Гринчук.

— Конечно, берите мясо, — согласился Галицкий. — У нас его много, да если было бы и меньше, то все равно поделились бы. — Он крикнул Малинкину: — Позови Бучека.

Малинкин, схватив палку, быстро заковылял к двери. Он спешил сообщить новость шахтерам. Он сейчас устроит ревкомовцам забаву. Пусть почешутся.

— Все еще хромает? — сказал Гринчук о Малинкине, когда за ним закрылась дверь. — Здорово же его помяли!

— Придуривается больше, — проворчал Галицкий. — Еще денек-другой подождем, да и в забой его двину. Обленился.