— Наоборот, лучше места заполучить женское сердце не придумаешь. Но мы, учитывая обстоя­тельства, обойдемся полем битвы.

— Этот увалень снова на ногах, — сообщила Бе­лая Буря. — Позволь мне вернуться к царевичу.

— Да ради бога, — отозвался Даргер. — Только вам придется уступить его требованиям: согласить­ся на роль любовницы, отправиться в Южные Во­рота и не убивать женщину, которая станет его женой.

— Последнее я точно не обещаю.

— Тогда вы должны по-прежнему заботиться о Мощном Локомотиве.

— Белая Буря каждый день навещает Мощного Локомотива, — пожаловался царевич Блистатель­ный Первенец.

— Так мы и задумывали, помните? Чтобы ей было с чем сравнить. Главком может поспорить очарованием и привлекательностью разве что с экс­каватором. Поверьте, ей не особенно нравится то, что она видит. Хотя, надо признать, многие женщи­ны от него без ума.

— Она читает ему любовные поэмы.

— Тоже согласно моим указаниям. Слова любви настроят ее на нужный лад, и мысли ее неизбежно обратятся к вам.

— Из ваших уст это звучит почти осмыслен­но, — понурился царевич. — Но мне лучше знать.

Они сидели в саду для бесед, наблюдая за рабо­чими, делавшими замеры под фундамент особняка Непогрешимой Целительницы. В этом году клены рано поменяли цвет листвы и теперь соперничали багрянцем с лебедями, невозмутимо плававшими в пруду. Внезапно налетел ветерок и закружил чер­ные лепестки с ближайшего розового куста.

Даргер молчал.

— Я просто с ума схожу, — зарычал царевич, — когда представляю, как она днями напролет про­сиживает у его постели.

— Так возрадуйтесь. Главком покинул ложе больного и вернулся к обязанностям незаменимого помощника Тайного Императора.

— Значит, она больше не будет его навещать?

— Разумеется, будет. Иначе весь наш план пой­дет прахом.

Царевич Блистательный Первенец волком уста­вился на свой стиснутый кулак.

— Разве нельзя ничего сделать? Я не могу просто сидеть на месте и терзаться сомнениями.

— Ну... кое-что сделать можно. Но, боюсь, вам не хватит решимости.

Царевич разжал пальцы и поднял взгляд на Даргера.

— Случалось, я бил людей и за меньшее оскор­бление. Но мне не обойтись без вашей помощи, и я буду держать себя в руках. Что сможет другой, на то способен и я. Испытайте меня!

— Белая Буря хочет, чтобы вы приревновали. Вы должны ответить ей тем же.

— Как? С ней не сравнится ни одна женщина. Она не поверит, если я приударю за другой.

— Поухаживайте за единственной женщиной, которую она уважает, — за главкомом Хитрой Лисой.

— Притворяться в таких делах — подлость.

— Вы убьете человека, если это единственный способ завоевать Белую Бурю? — спросил Даргер. — Если да, то и женское сердце разобьете. Это гораздо менее серьезный проступок, да и в любом случае не редкость. Женщины почти всегда оправляются от горя.

— Надо так надо, — сдался царевич. — Но сна­чала поклянитесь именем тех чужестранных тварей, которых считаете богами, что не только добьетесь для меня любви и покорности Белой Бури, но и устроите все так, что мне ни дня не придется си­деть на троне императора, помогая осуществлению ваших планов.

Даргер только вздохнул.

— Хорошо, я могу сделать, как вы хотите: нуж­но опозорить и отправить в ссылку Мощного Ло­комотива, а потом убедить Тайного Императора даровать Южным Воротам независимость в награду за вашу верную службу. Конечно, вам придется дождаться, пока мы покорим Двойные Города и Республику Центральных Равнин, проложим путь к Тихому океану, разгромим прибрежные государства и захватим Север. Но это только вопрос времени. А вот с желаниями и чувствами Белой Бу­ри предстоит гораздо более трудная и деликатная работа.

Царевич Блистательный Первенец, как оказа­лось, уже не слушал Даргера, а невидящим взглядом сверлил небо.

— Если бы я думал, что она с ним спит, — про­цедил он, — то убил бы его голыми руками!

Ночью Белая Буря прокралась в покои Даргера. Услышав шорох упавшей на пол одежды, он открыл глаза и увидел у кровати женщину, облаченную лишь в тени и лунный свет. Она была холодной и желанной, как богиня.

— Ради всего святого, что вы делаете? — спро­сил Даргер.