Шрифт:
— Безопасное? Во время войны? Нигде не безопасно. Когда они с семьей, мы по крайней мере уверены, что они не листают непристойные книжки и не цепляют дурные привычки.
— Нас ждет чрезвычайно опасное дело. — Даргер услышал, как против воли в его голос закрадывается раздражение. — Дети нуждаются в защите.
— А взрослые в семье на что? Как раз чтобы защищать детей и заботиться об их безопасности даже в опасных ситуациях.
— Да, но...
— Вы очень добры. Но глубоко заблуждаетесь. Не забивайте такими вещами свою дурную чужестранную голову.
Огненная Орхидея отошла к Ужасному Надоеде.
— Думаешь, я не заметила, как ты колол сестру палочками для еды? Иди-ка помоги хозяевам с посудой.
Даргер отвернулся от нее и увидел, как Довесок безмолвно трясется.
— А ты над чем смеешься?
— Смеюсь? Я? Ну, может, и смеюсь. Очень забавно наблюдать, как Огненная Орхидея применяет свою неотразимую логику на ком-то другом. Вот и все.
На следующий день они добрались до Великого канала и повернули на север. Дорога по-прежнему оставляла желать лучшего, зато могла похвастать шириной. По ней мало кто ездил, и они прекрасно проводили время.
— За нами следят, — тихонько пробормотала Маленькая Паучиха — У меня зоркий глаз. Я уверена, что не ошиблась.
Довесок, поравнявшийся с девочкой после ее яростно-призывных жестов, не сдержал улыбки:
— Ты о тех двух всадниках слева, вдалеке? Или о том, который время от времени появляется впереди, проверяет, что мы следуем прежним курсом, и снова исчезает на севере? Кстати, это женщина, а те двое — мужчины.
— Ладно, может, твое песьи органы чувств лучше моих, — проворчала Маленькая Паучиха, — но мог бы не тыкать меня носом, это грубо.
— Ты подающий надежды художник, неплохой музыкант, и твоя тетушка говорит, что из тебя получится первоклассный карманник и шулер. Нельзя быть лучшим во всем.
— Что будем делать? — спросила Маленькая Паучиха.
— Ничего. Все идет как надо.
Песья Свора по-прежнему двигалась на север, останавливаясь, когда получалось, в гостиницах и монастырях, а когда не получалось, реквизируя фермы. Каждый раз они щедро расплачивались, примерно себя вели и заверяли в великодушии Тайного Императора. Их неизменно встречали со страхом и провожали с облегчением.
Вдоль дороги тянулся Великий канал. Изредка мимо проплывала наполовину груженная баржа, буксируемая упряжкой канальных ящериц. На носу и корме настороженно зыркали по сторонам громилы-охранники. Было ясно, что торговля почти сошла на нет и разбои стали обычным делом.
Вечером, когда ставили лагерь, Песья Свора заволновалась.
— Смотрите, огонь! — указал кто-то.
В темноте за первым костром внезапно загорелся еще один, из-за расстояния совсем маленький.
— И вон там!
— Это сигнальные костры, — объяснила Огненная Орхидея. — За нами наблюдают. О нашем продвижении сообщают вперед.
— Это тоже вполне ожидаемо, — высказался Довесок.
— Я бы забеспокоился, если бы за нами не следили, — добавил Даргер.
— Может, и так, — кивнула Огненная Орхидея, — но впредь на ночь я буду выставлять стражу.
На горизонте вспыхнул очередной сигнальный костер.
Кончилось все тем, что Песья Свора так и не добралась до Вечного Мира. Командующие трех армий сами выехали им навстречу.
В один из дней шпионка, которая то появлялась, то исчезала вдали, никуда не исчезла. Подъехав ближе, они увидели темноволосую стройную женщину с лицом вылитой пиратки в сопровождении тридцати пяти кавалеристов. Отряд был тщательно выверен по численности: достаточно большой, чтобы припугнуть Песью Свору, но не такой огромный, чтобы ошеломить. Женщина очень вежливо сообщила, что им предлагается добровольно прервать свой путь.
— Мы всей душой за сотрудничество, — заверил ее Довесок. — Чего от нас хотят?
— Просто дождитесь здесь нескольких человек, которые желают с вами побеседовать. Только, пожалуйста, без резких движений. На долю моих людей выпало много сражений, и они склонны превратно трактовать самые безобидные жесты.
— Разобьем лагерь, — обратился Довесок к клану. — Если нужно нарубить дров или еще зачем-то помахать топором или тесаком, пожалуйста, заранее извещайте о своих намерениях наших радушных хозяев.
— Это избавит нас от ненужного насилия, — согласилась женщина-пиратка.