— Я отдаю себя за падение Севера, — прогово­рил главком Истинный Путь. — А также за Китай, Тайного Императора это соглашение и за все и вся, что послужит нашему делу.

Чашу передали Даргеру, и он уставился в ее глу­бины в поисках вдохновения.

— Одни считают, — наконец произнес он, — что жизнь бессмертного стоит тысяч жизней обыч­ных смертных, ибо простирается во времени гора­здо дальше. По мнению других, она ни капли не дороже, ибо проживается лишь единожды, как и жизнь любого человека. Как бы то ни было, я отдаю свою жизнь и честь за это соглашение, этот новый союз и эту возрожденную страну — и как бес­смертный, и как джентльмен.

Даргер сделал глоток.

Вкус оказался омерзительным, как он себе и представлял.

После того как три из четырех государств, входящих в Союз Желтого Моря, неожиданно перешли на сторону противника, дела Тайного Импе­ратора резко пошли в гору. Казалось, он и правда любимец судьбы, как сказал Даргер еще во время их первой встречи.

По взаимному согласию три мятежные армии незамедлительно развернулись и двинулись на се­вер, к столице. Даргер с Песьей Сворой помчались обратно к Югу, везя с собой соглашение и Смею­щегося Ворона, которого ждал пост главкома армии Коммерции.

Все решало время: узнав о восстании, Север тут же пройдется железным военным кулаком по юж­ным провинциям. Тайный Император тоже был вынужден спешить. При должной быстроте пере­движения его армия могла одним махом покорить страну и сокрушить Олигархию Севера до того, как зима спутает все карты.

Теперь Бессмертные были меньшей частью объ­единенной армии, почти сравнявшейся по числен­ности с армией Севера. Однако присоединение трех провинций к империи обеспечило не только военную мощь. Если война продлится дольше, чем надеялись, новые территории обеспечат прочный фундамент для ведения боевых действий: истощен­ная, но невредимая сеть ферм и фабрик для снаб­жения армии на марше, контроль над Великим каналом до самой границы с Севером, речные и морские порты...

И самое главное, океанский флот.

Бессмертные оставили для защиты Юга символический отряд и погрузились в лодки. Речной флот отправился по Длинной реке к пересечению с Ве­ликим каналом. Добравшись до этого грандиозного творения древних, одна половина императорских сил под предводительством главкома Хитрой Лисы и генерала Мощного Локомотива повернула на се­вер, а другая продолжила путь к Желтому морю, чтобы встретиться с океанским флотом в порту Приморье.

С последними остались Довесок с Песьей Сво­рой, Даргер, Белая Буря и избранные советники Тайного Императора. По слухам, сам император тоже плыл с ними, но, как обычно, ничего нельзя было утверждать наверняка.

Опершись о фальшборт, Довесок устремил взгляд к размытой границе между морем и небом.

— Плавание по океану всегда наполняет меня трепетом: как же необъятна наша водообильная планета и как же бесстрашны те, кто доверяет свою судьбу маленькой и хрупкой скорлупке корабля.

— Знаешь ты об этом или нет, но ты говоришь аллегориями, друг мой, — отозвался Даргер. — Без­условно, океан символизирует время, на безгранич­ную поверхность которого мы спускаем утлые су­денышки наших жизней. Их ждет рискованное, непредсказуемое путешествие, которое, как бы мастерски мы ни справлялись с бурями, неизменно заканчивается в порту под названием Смерть.

— В философии и риторике тебе нет равных. Но я прагматик. Для меня море — не аллегория, а возможность закинуть удочку и подсечь рыбину. — Довесок усмехнулся. — Или, учитывая наш род за­нятий, я снова говорю иносказательно?

— В свое время мы обвели вокруг пальца мно­жество простофиль, что верно, то верно. Но когда это дельце выгорит, нам больше не придется мо­шенничать. Рыбину поднесут нам на серебряном блюде... Смотри-ка, на ловца и зверь бежит!

Фрегат «Пекин» (как флагманский корабль он был удостоен чести носить древнее имя Севера) под управлением неопытного рулевого, которому ужас­но хотелось покрасоваться, поймал попутный ветер, обогнал другие корабли и теперь стоял на плавучем якоре, дожидаясь остального океанского флота. По приказу адмирала Преданного Петуха восьмер­ка вододышащих моряков разоблачилась до набе­дренных повязок, вооружилась гарпунами и отпра­вилась за борт поохотиться, дабы разнообразить еду, подаваемую в кают-компании.

Юная морячка перекинула ногу через планширь и взобралась на борт плавучего дома Песьей Своры. Жабры ее трепетали и поблескивали, пока она пере­ходила на дыхание воздухом. Помимо гарпуна, закре­пленного перевязью на спине, у нее оказался кукан [55] с тремя тресками. Его она швырнула на палубу.

— Сегодня у всех вкусный ужин, — сказала она — Одна рыбка для меня, одна для офицеров, и одной кок угостит кого пожелает. Если только вы не захотите ее купить. Я дам хорошую цену.