Габриэль несколько секунд смотрел на нее, а потом ушел и Крис закрыла глаза, глубоко вздохнула. Он ударил ее очень больно и очень метко. Сейчас Крис казалось, что она задыхается. Кто угодно мог называть ее шлюхой. Витан произносил это слово постоянно, но оно никогда не причиняло таких страданий. И только в устах Габриэля прозвучало как постыдное клеймо правды и грязи, обнаженной непристойной истины, которую не имело смысла отрицать.

Еще одна пощечина собственной слабости, наверное, эта последняя и самая болезненная. Вот и все. Теперь нет пути назад, завтра она примет предложение Алексея публично и снова станет королевой ликанов. Велес вернется домой, как она и обещала. 24 и 25 ГЛАВЫ

24 ГЛАВА

Битвы выигрывают, зная замыслы врага 

и строя планы, которых он не ждет. 

(с) просторы интернета

Каратели - одно только слово вселяло ужас в бессмертных. Воины Апокалипсиса, несущие неминуемую смерть. Изгой знал каждого из них в лицо, несмотря на то, что никогда не работал в паре ни с кем кроме Михи. Они не ведали что такое дружба. Каждый сам за себя, одиночки, роботы выполняющие прихоть хозяина. Вечные рабы, продавшие душу самому дьяволу. Изгой смотрел в их лица и не видел там ни намека на какие-то эмоции. Впрочем, он сам раньше не отличался от них. А теперь он другой, Диана вдохнула в него жизнь, чувства. Заставила его ледяное сердце снова биться, и он перестал быть чудовищем, коим являлся на протяжении долгих лет. Вернуться обратно было равносильно добровольному заточению. Асмодей прекрасно знал об этом. Он подчинил своего непокорного тринадцатого воина. Он вернул своего раба и теперь отыграется за нанесенное оскорбление сполна.

– Мои верные воины, нас снова тринадцать и я собрал вас здесь для того чтобы выполнить свое обещание данное Изгою – приказ об уничтожении клана Черных Львов отменяется. Вы можете приступить к незавершенным заданиям немедленно.

Никто не возразил, только Миха посмотрел на Мстислава, и его белесые зрачки сверкнули и тут же потухли. Изгой готов был поклясться, что прочел в них жгучую ненависть.

– Все свободны. Миха, останься, Изгой, ты получишь задание в ближайшее время. Но я не советую тебе вести тот образ жизни, который ты вел последние месяцы. У карателя нет семьи, ты не можешь вернуться к своим …хмм…родственникам.

Изгой кивнул.

– Шлюхи прекрасно могут заменить смертную любовницу, Мстислав, не стоит так расстраиваться. Ты скоро снова привыкнешь к своей миссии. А твоя девушка выйдет замуж, создаст семью, поверь, мы оказали ей бесценную услугу, освободив ее от такого монстра как ты.

Посмотрел на Асмодея и сжал руки в кулаки.

– Удивительно, в твоих глазах ненависть – великолепно, тем яростней ты будешь убивать. Потери закаляют моих солдат, оттачивают их жестокость. Мне не нужна сопливая баба, мне нужен прежний Изгой иди и начни карать для своего хозяина, раб. Ты достаточно отдохнул.

Изгой бросил взгляд на Миху и увидел, как тонкие губы его учителя расползлись в злорадной усмешке. Изгой никогда в жизни никого не боялся, но Миха внушал отвращение. Он отличался от других карателей особой жестокостью и изощренностью способов для убийства. Все знали, что жертвы Михи буду мучиться перед смертью не один час, а иногда и не одни сутки. Инквизитор. Так называли его за спиной. Асмодей ценил в нем именно это качество.

Мстислав дематериализовался в лесу, в нескольких километрах от Праги. Он должен найти способ оповестить семью - опасность со стороны карателей им больше не грозит и…начать искать себе новое логово. Все как раньше, снова одинок, снова изгой. Или…ему придется убить всех палачей, а потом уничтожить самого Асмодея. Но это невозможно, так что придется смириться. Он раб и стал рабом по своей воле. Он избрал этот путь, полный ненависти и жажды мести, он наслаждался убийствами, он выполнял задания с особой тщательностью и он продал свою душу. За все в этом гребаном мире нужно платить и за это тоже. На секунду перед глазами возникло нежное личико Дианы, ее глаза полные любви к нему и безграничной преданности. Какая ирония, он собирался сделать ей предложение, он хотел жениться на ней. Да, несмотря на то, что она ни разу не намекнула ему об этом, и за свою любовь ничего не просила взамен, он наконец-то был готов стать счастливым вместе с ней. К хорошему привыкаешь быстро. И он привык. Она всегда рядом, его ждут, о нем заботятся, его любят. Оказывается это дороже чем воздух, дороже, чем свобода. Изгой не хотел обращать Диану в вампира, он много думал об этом, даже один раз они говорили об обращении, но он не смог. Не хотел превратить ее в подобие себя самого, она нравилась ему такая – живая, настоящая с бешено пульсирующим сердечком, со слезами и запахом таким чудесным и пьянящим похлеще крепкого вина. Но с другой стороны Асмодей прав и Изгой не имеет право отбирать у Дианы возможность быть по-настоящему счастливой, ее жизнь скоротечна, а для него еще одно столетие пролетит как один день. Когда-нибудь Диана станет старой женщиной и умрет в своей постели в окружении внуков и правнуков, а он проследит, чтобы ее жизнь была безоблачной и счастливой – это в его силах. И он всегда может возвращаться в прошлое и наблюдать за ней даже тогда когда ее душа улетит в Рай.

Но и он в этой проклятой жизни успел сделать хоть немного хорошего – он вернул Камиллу домой, он спас любимую Анну и он обеспечил безопасность своей семьи. Его миссия исполнена, он должен вернуться туда, откуда пришел – обратно во тьму. Но даже оттуда он сможет охранять их и заботиться. Каратели отныне под его контролем. Он снова в строю и в тылу врага. Это не самое худшее, что могло с ним произойти.

– Господин, вы вернули предателя, вы дали оружие в руки нашему врагу.

Асмодей усмехнулся:

– Твоя ненависть к Изгою меня пугает, разве ты не самый равнодушный и бесчувственный из всех моих убийц или тебя одолевают человеческие страсти? Ревность и зависть знакомы холодному сердцу Палача?

Миха нахмурился, стиснул челюсти:

– Это не зависть, это ненависть к тому, кто предал моего хозяина и достоин смерти как пес, достоин умываться кровавыми слезами. Разве он не понесет наказания за предательство? Он победил? Получил все что хотел?

Асмодей внезапно исчез и появился совсем в другом конце коридора, все еще в образе старика.

– Он понесет наказание и умоется кровавыми слезами, никто не может безнаказанно портить мои планы, а тем более раб.

– Но как? Вы пощадили Братство, вы отозвали нас с задания, с чего бы это ему плакать? Вы приказали не трогать Вороновых и Мокану, а все остальные не волнуют Изгоя.

– Ты ошибаешься, Миха. Верно, я обещал не трогать Вороновых и Мокану, но насколько я помню - его маленькая кошечка не носит такой фамилии? Та самая, которую он прячет в Карпатских горах. Почему бы тебе не наведаться к ней в гости и не отправить малышку в Рай? Так, как ты умеешь, чтобы от нее остались только жалкие ошметки, чтобы он не мог ее даже похоронить по-человечески и ее труп собирали по кусочкам. Справишься?