– Пусто, - сказал Ник, вытирая руки о штору на маленьком пыльном оконце, - Муд*к захлебнулся собственной блевотиной, но так ничего путного и не сказал. Куда теперь?

Изгой посмотрел на браслет.

– Теперь за десятым, и он, по-моему, только отправился на задание. Вооружен до зубов. С этим будет сложнее, я знаю его лично – он не бесполезный кусок дерьма. Тем более, на этой улице полно человеческой полиции. Нам придется убить его до того, как он выполнит задание, а не после, когда оцепят всю местность, и не одна мышь не проскочит.

После каждого убитого Палача Габриэль испытывал двоякое чувство, он или приближается к заветной цели, или уже отдалился от нее, если тот, кто украл Крис, уже мертв, но так и не заговорил. Кровь врагов будоражила его, все инстинкты обострились. И все больше Габриэль понимал, что та война, которую они затеяли, граничит с безумием. Они пролили море крови. Только сейчас парень увидел смерть настолько близко, и у него зашкаливал адреналин. Никогда он еще не находился на волосок от гибели и не был так этим возбужден. Колол, резал и снова колол, а потом с триумфом смотрел, как ловко и неумолимо Мокану заставляет их признаваться во всех смертных грехах. Мать его, князь настоящий инквизитор, никакого сочувствия, изощренные пытки, и вот уже тот, кто достойно сражался с ними тремя, плачет как девчонка и мочится в штаны от страха. Габриэль не хотел бы стать врагом Мокану, да ну нахрен, этот маньяк ему кишки выпустит и глазом не моргнет, или вскроет черепную коробку и заставит сожрать собственные мозги. Хренов Ганнибал Лектор. Но они уходили, сжигая за собой все следы преступления, с четкой уверенностью, что там, в огне, не осталось тайн, и очередной каратель не утащил с собой в могилу ценную информацию о местонахождении Кристины. За это можно было сказать князю спасибо. Этому безумному зверю, так слепо преданному семье и ужасному в своей жестокости.

– Не нападать, пока я не скажу, - прошептал Изгой, - Он готов сейчас к любому подвоху, полон сил. Направляется скорее всего в клуб. Мы обойдем его слева, пока он будет осматривать место. Надеюсь, все натерли себя парфюмом?

Изгой усмехнулся, а Ник скорчил гримасу. Час назад они смазали кожу маслом, которое должно было приглушить запах вампиров. Каратель не должен почувствовать другого бессмертного или Палача. Масло имело зловонный навязчивый запах.

– Черт, от меня воняет мертвыми ликанами, - процедил сквозь зубы Ник, - Ты не чувствуешь, как смердит вокруг? Все животные сдохли в радиусе километра от вашего парфюма. Не знаю, из чего Фэй сделала эту дрянь, но очень надеюсь, что это не дерьмо ликанов

– Вон там, между тремя зданиями черный ход, и он наверняка войдет в клуб именно оттуда. Мы пойдем сверху по крыше и по моему знаку набросимся на него. Всем метить в голову. Рубить башку с плеч. Если не получится, пусть нам поможет сам дьявол. У нас до рассвета четыре часа. То есть на каждого из них по часу и двадцать минут, включая время перемещения. Не забывайте, мы все еще не сразились с самым сильным из них.

***

Это был первый бой, где каждый из них получил серьезные ранения. Этот каратель отличался от тех, с кем они сражались ранее. Он был умен и силен и дрался не на жизнь, а на смерть. Из игры тут же выбыл Ник, которому Палач вспорол бок, и пока что ни Изгой, ни Габриэль не могли прийти ему на помощь. Они стояли спиной к спине, отражая удары Карателя и защищая свой тыл, потом Палач ранил самого Габриэля, вонзил меч ему в плечо, парень упал на землю, содрогаясь в конвульсиях. Яд стремительно поражал все органы. Каратель не давал передышки, он тут же занес орудие для второго удара, и в этот момент его голова слетела с плеч, как мяч, на несколько метров. Изгой с ревом толкнул обезглавленное тело ногой. Габриэль привстал и посмотрел на мертвого врага:

– Мы не допросили его, - хрипло сказал он, чувствуя как боль парализует движения.

– Я мог подождать, пока он прикончит тебя, и потом допросить, - ответил Изгой, поднимая Николаса с земли и усаживая на бордюр. Он задрал окровавленную рубашку князя и принялся смазывать противоядием рану, Потом налил немного зелья в пробку от фляги, и заставил Ника выпить. Приблизился к Габриэлю.

– Давай, смажь плечо и глотни немного. Через десять минут можно идти за одиннадцатым…Не скисай. Я уверен, он ничего не знал.

Габриэль плеснул жидкость на рану и зажмурился, пережидая волну ослепительной боли, потом посмотрел на Изгоя:

– Если он что-то и знал, то теперь мы никогда этого не услышим.

Изгой яростно вонзил меч в землю и посмотрел на парня:

– Ты дерешься как лев, ты бесстрашен, но не будь глуп, понятно? Не фанатей. Если ты умрешь, от этого легче никому не станет.

– Если я умру, а Крис найдешь ты, то я буду тебе благодарен, но если ты спас меня, а она …

– Заткнись. Он ничего не знал, понятно? Иначе козырнул бы этим, чтобы остаться в живых. Он даже не понял, кто мы такие. Все, заканчивай. Отдохни, наберись сил. Остались еще двое. Мы близки к победе.

Габриэль, стиснув зубы, прижег рану еще раз и залпом осушил пробку с настойкой:

– Мы будем близки к победе, когда убьем их всех. Когда последний из них сдохнет. Только тогда.

– Этот гребаный меч превратил меня почти в зомби…я чуть не разложился нахрен, - Ник встал с бордюра и потрогал левый бок, - Итак, еще один шрам на теле князя…Я скоро буду похож на решето. Хотя говорят, что женщинам нравятся мужчины со шрамами. Изгой, Диана не боится твоей рожи?