Парень, на взгляд мадам полицейской, и до этого был излишне резким и безбашенным. Один подколотый на первом курсе, то есть в одиннадцать(!) лет, Уизли чего стоит! А теперь, когда его зацепила эта... женщина, он и вовсе может обезуметь. А в какую сторону у страдающего от несчастной первой любви подростка на пике возрастного томления плоти "поедет крыша", не предсказала бы даже сама Кассандра.

"Надо будет предупредить Сьюз и на всякий случай переслать ей пару полезных защитных артефактов. А Дамблдор, что уговаривал меня не задаривать племянницу дорогими вещицами весьма специфического, мягко говоря двойного, назначения, пусть хоть бороду свою по волоску выщиплет! Хватит тебе и первого курса!" - заранее накручивала себя Амелия перед весьма предстоящим непростым разговором с Дамблдором.
– "И призывы к псевдоравенству всех студентов в этот раз меня не остановят! Мне жизнь и здоровье Сьюз дороже чем тысяча обиженных неравноправием магического мира полукровок или тем более магглорожденных. В конце концов, вовремя расстаться с иллюзиями - это тоже очень важный опыт. Что же касается тебя, Питер... Ты из хорошенького мальчугана, что так мило и трепетно ухаживал за девушкой старше тебя на четыре года, вырос в весьма небрезгливого в методах главу чистокровного рода. Но твои последние действия уже совсем вплотную подошли к грани, за которой начинается откровенная подлость! И я только сейчас, на этом суде, внезапно поняла, что дело ведь не только в помолвке твоей дочери, не так ли? Зачем-то еще тебе нужен этот молодой лорд, не так ли?" - и мадам Боунс стала вспоминать вчерашний весьма непростой разговор.

Ночной вызов по камину оказался для нее полной и достаточно неприятной неожиданностью. К сожалению, проигнорировать вызывающего по некоторым причинам было невозможно, так что пришлось вставать и отвечать.

– Добрый ночи, мадам Боунс. Есть очень серьезная тема для беседы. Вы позволите мне перейти к вам?- спросила торчащая из камина голова Питера Уиллиса Дэвиса.

– Нельзя ли перенести разговор? У меня завтра сложное судебное заседание...

– Вот именно о нем я и хочу с вами переговорить. Это может оказаться выгодно и вам...

Амелия Боунс поморщилась. Мысленно, потому что на лице осталась вся та же вежливая мина легкой заинтересованности в собеседнике, и это несмотря на позднее время внезапной встречи и вообще-то официально выходной день. На самом деле глава департамента магического правопорядка с некоторых пор терпеть не могла этого лощеного лорда, который по ее профессиональному мнению по скользкости превосходил даже лорда Малфоя, имеющего законное право считаться в Магической Британии этаким эталоном изворотливости.

– Хорошо. Через пять минут я открою вам камин.

Неприязнь неприязнью, а долги - долгами. Когда десять лет назад, после Магической Войны против Того-кого-не-следует-называть она вынужденно стала исполняющей обязанности главы семьи Боунс, дела рода шли, мягко говоря, очень нездорово. Вассалов - нет; денег, потраченных на войну - нет; из всего рода уцелели только два мага, оба женского пола, причем одна из них - вообще в буквальном смысле еще от груди не оторвалась.

Чтобы возродить былую мощь, нужны либо большие деньги, либо мощные союзники. Но ни тех, ни других Амелия, как ни пыталась, найти у нее так и не получилось. К сожалению, Боунсы себя в прошедшей гражданской войне показали непримиримыми борцами за торжество закона, в министерской трактовке оного, поэтому и среди номинальных победителей, и среди не склонившихся побежденных у рода Амелии оказалось достаточно недоброжелателей. Слишком много мозолей успели отдавить мужчины рода, прежде чем с чувством собственного удовлетворения отбыть на свидание с Вечной Леди. Правда, они, как иногда с грустной иронией думала Амелия, слишком поторопились. Ведь "благодаря" этому оставшихся в живых Боунсов очень сильно "пронесли" при дележе трофеев Магической Войны. И, хотя очень некрасиво так думать в отношении мертвых, но... "Они спокойно умерли, а мне теперь расхлебывать последствия их геройств?!" - такими и более недобрыми словами очень часто вспоминала Амелия своих почивших родственников, пытаясь привести дела рода в хоть какой-то порядок.

Увы, процесс возрождения шел под ее руководством не так быстро и удачно, как хотелось бы. Все неприкосновенные запасы ушли в счет долгов. Друзья и союзники хм... отвернулись. Хорошо еще, что деньги на обучения Сьюзен в Хогвартсе были, как это принято в чистокровных семьях, положены на целевой счет в Гринготтсе сразу же после рождения наследницы. Так бы и пойти с протянутой рукой Амелии, если бы не он.

Первым и единственным, кто протянул руку помощи находящейся в негласной опале женщине, стал молодой тогда лорд Дэвис. Поначалу Амелия думала, что дело в чисто хм... мужском интересе. В свое время молоденький Питер Уиллис пытался ухаживать за старшекурсницей, и Боунс, находясь в полнейшем раздрае, мысленно уже было согласилась разменять свою приязнь, на помощь лорда Дэвис, но... Но все оказалось гораздо серьезнее.

Мальчик Питер Дэвис уже повзрослел. А лорда Дэвис интересовало не ее тело, а ее служба. Нет, идиоткой она не была, то есть идти под вассальную клятву, как сделали некоторые пожиранцы, легшие под Малфоя, не собиралась. Для древнего рода Боунсов, пусть и состоящего сейчас всего из двух членов, смерть была предпочтительнее рабства. Кодекс рода был предельно четок и конкретен и не оставлял никаких альтернативных возможностей для толкований родовых заповедей. Однако политикой заниматься кодекс не мешал, а в этой игре всегда подразумевалось наличие не только ведущих, но и ведомых. Таким образом в обмен на меньшую, чем предлагалось "под клятву", денежную и политическую поддержку, она была вынуждена согласиться оказывать некоторые услуги лорду Дэвис. И Дэвис, надо отдать ему должное, честно выдал ей огромный аванс, как в прямой денежной форме, так и бесценными сейчас для нее услугами. Например, пропихнул ее в Департамент Магического Правопорядка.

Фигура Боунс пришлась в ДМП к месту, внезапно оказавшись удачным компромиссом для всех. Ведь ее одинаково не любили и прогрессисты, и реакционеры (впрочем, Амелия отвечала обеим партиям идентичной холодной взаимностью). Настойчивое же желание поймать неприятного министерского работника на горячем вынудило Боунс вести свои дела максимально чисто и прозрачно. И потому ее решения, продиктованные абсолютной личной беспристрастностью и следованию букве закона, неожиданно стали своеобразным брендом, знаком качества судопроизводства. Подталкиваемая деньгами Дэвисов и своей личной принципиальностью Боунс быстро росла в чинах, пока не оказалась на вершине командной цепочки Департамента Магического Правопорядка.

И вот тогда-то и пришла пора расплаты. Настало время удачному вложению в будущее начать приносить прибыль. У лорда Дэвис появились сначала мелкие, на первый взгляд незначительные, а потом все более серьезные просьбы, которые Амелия аккуратно выполняла, при этом скрупулезно вычитая стоимость оказанной услуги из суммы своего долга.

Одновременно с этим, отчасти из-за наличия личного интереса, отчасти из появившихся профессиональных сомнений, она санкционировала негласное расследование дел рода Дэвис. Негласное потому, что Дэвисы совершенно незаметно оказались одной из опор Министерства Магии, при этом постоянно выказывая словом и делом действующему Министру политическую лояльность высшей пробы. Так что про официальным порядком полученное разрешенное на расследование даже и мечтать было глупо. Ни агрессивная Миллисента Багнолд, ни уж тем более осторожный Фадж ни за что не стали бы рубить сук, на котором сидят.