— Как произошёл тот несчастный случай? — поинтересовался я.

— Какой ещё несчастный случай? — переспросил он.

На доске оставалось четырнадцать жёлтых фигур и восемь красных. Как раз я в этот раз играл красными.

В течение нескольких последних недель я путешествовал с труппой Бутса Бита-тарска. За это время мы давали представления в многочисленных деревнях и городах, иногда под их стенами, я изредка даже вдали от них, когда приближаться к городу нам не разрешали. Частенько мы выступали вблизи сельских мельниц, на постоялых дворах, перед зернохранилищами, таможенными заставами и просто сараями и перекрёстками дорог, везде, где могли найти зрителей. Во всё это время мы постепенно продвигались на северо-запад, медленно приближаясь к побережью Моря Тасса.

— Насколько я понимаю — пожар, — пояснил я.

Он непонимающе посмотрел на меня.

— Ты носишь маску, — напомнил я.

— И что?

— Я, том несчастном случае, который повредил и изуродовал твоё лицо, — решил уточнить я, — и сделал его таким, что, насколько я понимаю, женщины могли бы с воплями убежать от одного его вида, а мужчины просто похватав дубины, прогнали бы Тебя от своих домов, как некое омерзительное животное.

— Ты пытаешься отвлечь меня от партии? — поинтересовался он.

— Нет, — сказал я.

— Тогда, твой ход, — кивнул он. — Свой я уже сделал.

И я вновь обратил всё своё внимание на доску.

— Хм, не думаю, что эта партия затянется надолго, — признал я.

— И Ты полностью прав, — усмехнулся он.

— Зато, за все несколько сотен наших партий, — заметил я, — никогда ещё у меня не было столь выгодной позиции, как сейчас.

— Выгодная позиция? — заинтересовался игрок.

— Само собой, — кивнул я.

— Ты сейчас о чём? — он спрашивал.

— Обрати внимание, — сказал я, перемещая своего Всадника Высокого Тарлариона на Посвящённого Убара — восемь. — Если Ты не защитишься, то следующим ходом будет захват твоего Домашнего Камня.

— Это всего лишь кажется, — отмахнулся он.

Его Домашний Камень стоял на клетке Посвящённого Убара Один. С фланга его защищал Строитель, стоявший на Строителя Убара — один. Но, кажется, уже было слишком поздно использовать Строителя для защиты с фронта. Ни одно движение Строителя не могло теперь защитить Домашний Камень. В действительности, в этой ситуации, его не смог бы защитить даже ход полёта. Оставалось только делать что-то со своей Убарой, стоявшей на Тарнсмэна Убары — пять. Конфигурация фигур на доске была следующая: В моём первом ряду — мой Домашний Камень на Посвящённом Убара — один, Строитель на Писца Убара — один; во втором ряду у меня стоял Копейщик на Строителя Убара — два, Писец на Убары — два, и Всадник Высокого Тарлариона на Писца Убары — два; третий ряд занимали мой Копейщик на Посвящённом Убара — три и ещё один на Писце Убара — три. Один из моих Всадников Высокого Тарлариона, как я уже сказал раньше, располагался теперь на Посвящённом Убара — восемь, угрожая захватом Домашнего Камня на следующем ходу. На его восьмом ряду у него имелся Копейщик на клетке Строителя Убара — восемь, стоящий между двумя моими Копейщиками на моём третьем ряду. Этот его Копейщик поддерживался другим находившимся на поле Писца Убара — семь. Ещё, как я уже упомянул, у моего противника была Убара на Тарнсмэна Убары — пять, чья позиция укреплялась Писцом на клетке Писца Убары — четыре.

Его стоящие на одной диагонали Убара и Писец меня не пугали. Окажись он столь глупым, чтобы прикрыть своей Убарой свой Домашний Камень от моего Строителя, тем Строителем она и будет взята. Его Писец, конечно, следом возьмёт моего Строителя, но такой размен явно не в его пользу. Его последние две фигуры стояли на его первом ряду. Как уже было сказано, это были его Домашний Камень на поле Посвящённого Убара — один, и Строитель на соседней клетке. Это был Строитель Убара.

— Какую защиту выбрал бы Ты? — полюбопытствовал игрок.

— Ты мог бы переставить свою Убару на клетку Посвящённого Убара — пять, угрожая Всаднику Высокого Тарлариона, — предположил я.

— Но Ты тогда отступишь на Посвящённого Убара — семь, в результате Всадник Высокого Тарлариона окажется защищён твоим Писцом, стоящим на поле Убары — два, — заметил он. — Это свяжет мою Убару, позволяя Тебе развивать атаку в колонне Посвящённого Убара. И в добавок даст Тебе время на то чтобы поддержать эту атаку другими фигурами.

— Конечно, — согласился я.

Вместо этого, он сходил Убарой на Тарнсмэна Убары — два.

— Этот ход гораздо лучше, — признал я.

— Я тоже так думаю, — кивнул он.

Клетка Посвящённого Убара — девять, то поле, с которого я мог бы захватить его Домашний Камен, теперь оказался защищён его Убарой.

— А теперь смотри, — сказал я.

— На что? — удивился он.

Я ответил своим Писцом с поля Убары — два на Тарнсмэна Убары — три. Это позволило мне занять диагональ, на которой лежало ключевое поле — клетка Посвящённого Убара — девять. А вот он теперь не мог ничего мне противопоставить, даже ходом своей Убары на клетку Тарнсмэна Убары — пять, потому как это место было защищено одним из моих Всадников Высокого Тарлариона, который до настоящего времени казался совершенно безобидной фигурой, застрявшей без дела на поле Писца Убары — два. Только теперь истинная цель его нахождения на данном квадрате, проявилась со всей очевидностью и красотой замысла.

— Ты всё ещё сможешь защитить свой Домашний Камень, — улыбнулся я, — но только за счет своей Убары.

Следующим ходом я бы атаковал своим Всадником Высокого Тарлариона на Посвящённого Убара — девять, угрожая захватом Домашнего Камня. Его единственной защитой был бы захват моего Всадника Высокого Тарлариона его Убарой, в котором случае, я, конечно, беру его фигуру своим Писцом. Подобный размен Всадника Высокого Тарлариона на Убару, опять был бы в мою пользу. К тому же я получал преимущество в тяжёлых фигурах и позиции на доске, что должно было бы быстро перевести партию в эндшпиль.