— Убар! — закричала Леди Янина.

— Эту взять! — приказал Белнар солдатам, стоявшим около Леди Янина. — В котёл её! Сварить заживо!

— Нет, Господин! — испуганно завизжала женщина.

Внезапно в зале повисла, потрясенная тишина. Леди Янина, в ужасе, выкрикнула слово «Господин». Осознав, что она натворила, женщина задрожала и отшатнулась. Слово «Господин» всплыло из самых глубин её сердца вытолкнутое оттуда охватившим её ужасом. И все находившиеся в зале услышали это.

— Да она же — рабыня в сердце, — заметил один из мужчин.

— Точно, она — рабыня, — согласился другой.

— Нет, нет, — заплакала Леди Янина, но как неубедительно это прозвучало, по сравнению с первым криком её души.

— Бросить её в котёл, за то, что она отрицает своё рабство, — предложил ещё кто-то.

— Нет, пожалуйста, — всхлипнула Леди Янина.

— Что значит — нет? — послышался возмущённый голос. — Если Ты сама это только что объявила.

— Пожалуйста, нет, не надо, — взмолилась Леди Янина.

— Сварить заживо, будет слишком завидной смертью для неё, — презрительно бросил Белнар. — В подвал её, в рабские загоны. Клеймо на задницу и ошейник на горло!

— Нет, нет, Убар, пожалуйста! — запричитала Леди Янина.

— Убар? — зло прошипел Белнар.

— Господин! Господин! — прокричала Леди Янина.

— В подвал её! — бросил Белнар.

Солдат легко поднял дрожащую женщину и перебросил её тело через плечо, головой назад. Похоже, теперь у неё осталась только одна дорога — в дворцовые подвалы, только вниз, к своему рабству. А потом, когда обстановка нормализуется, и Белнара появится свободное время, он снизойдёт до того, чтобы решить, как поступить с ней в дальнейшем.

— Эй! Привет! — окликнул я, обращаясь ко всем сразу.

Лица всех присутствующих повернулись ко мне, и по залу пронеслись удивлённые и местами испуганные крики.

Воспользовавшись тем, что всё внимание мужчин было приковано к Леди Янине, я пробрался к дальней стене комнаты, к большому, пышущему жаром котлу, наполненному уже закипевшим жиром. Теперь я стоял позади котла, держа в руках один из длинных шестов, с помощью которых этот гигантский чан, продев их в кольца на краю котла, был принесён сюда.

— Это — он! — закричал какой-то мужчина. — Это — он, это — Боск из Порт-Кара!

— Взять его! — рявкнул Белнар.

— Осторожно! — послышался испуганный крик.

— Смотрите! — поддержали его не менее испуганные крики, сразу заглушенные паническим визгом, бросившихся прочь от меня и от котла рабынь.

— Нет! — в ужасе заорали мужчины.

Подтолкнув шест под плиту с тлеющими на ней углями и стоявшим на ней котлом, и используя его в качестве рычага, я что было сил, потянул вверх, сначала наклонив, а затем и опрокинув всю конструкцию. Волна пузырящегося кипящего масла выплеснулась из своей стальной тюрьмы и рванулась вперёд, нетерпеливо и жадно завоёвывая пространство зала. Мужчины прыгнули на столы. Я услышал, как многие из них взвыли от боли. Опрокинутый котёл с бряканьем откатился в сторону. Я пнул пылающие головни в раскинувшуюся, скользкую, обжигающую лужу. Немедленно, вслед разбегающимся кричащим в страхе мужчинам и рабыням, от упавших углей рванула ужасающая стена пламени, практически в мгновение ока охватившая всю комнату. Удар шестом, и попытавшийся подобраться ко мне гвардеец отлетел в сторону. Краем глаза вижу, как мужчина с криком боли, отчаянно пытается сбить огонь, карабкающийся по его одежде. Другие, отбежав в сторону, пытались вжаться в стены. Ещё один удар, и второй солдат, впечатался в стену, напоследок чуть не выхватив у меня шест. Температура в комнате резко выросла. Лёгкие разрывались от заполнившего зал дыма, дышать становилось практически невозможно. Сквозь бушующее пламя и чад, я заметил тучную фигуру Белнара. И мужчины, и рабыни заходясь в кашле, вжимались в стены. Но были и такие, кто не потерял головы от ужаса. Эти в руках держали мечи.

— Я доберусь до Тебя! — кричал мужчина, отчаянно бросаясь ко мне прямо через огонь и дым. Он стал следующим, кто получил шестом в живот. Я быстро осмотрелся. Пожалуй, осталось совсем недолго ждать, когда пожар дойдёт до той точки, когда он поглотит большую часть топлива, превращаясь в несколько чадящих лужи.

— Схватить его! — превознемогая кашель кричал Белнар, прикрывая рукавом нос и рот.

Пора было выбираться, пока не стало слишком поздно. Я метнул шест в парочку агрессивно настроенных гостей, сметая их со своей дороги. Пришлось подавить внезапно возникшее желание, весело помахать рукой толпе. У таких жестов, конечно, есть своя ценность, но в слишком многие, кто поступил столь опрометчиво, умирали от арбалетного болта прилетевшего вслед. Я предпочёл выскочить из зала не попрощавшись.

— Спасайте своего Убара! — рявкнул я на двух растерянно уставившихся на меня гвардейцев всё ещё преданно дежуривших снаружи, махая рукой в сторону зала.

Парни не смогли воспротивиться моей, высказанной в столь резкой форме, просьбе, и исчезли в клубах дыма. Я неодобрительно покачал головой, закрывая за ними двери, и связывая друг с дружкой ручки дверей своим поясом. Почти немедленно в двери начали ломиться с той стороны, а в образовавшейся щели появился чей-то меч, подбирающийся к поясу. Передо мной раскинулся длинный пустой коридор, по обеим сторонам которого, виднелись такие детали как закрытые двери, скорее всего запертые, рабские кольца, вмурованные в стены, разных размеров ниши, вазы, и прочие элементы декора. Через мгновение толпа, и что особенно неприятно, солдаты, откроют двери, и ринутся в коридор.

Я бросал дикие взгляды то в одну, то в другую сторону коридора. Двери зала были почти посередине, бежать было далеко в любом направлении. Конечно, я никого не видел, но не исключено, что за поворотами можно было нарваться на охрану. Наконец, створки дверей распахнулись настежь. Удар с той стороны был столь силён, что они с грохотом впечатались в стены. До меня донеслись крики, удушливый кашель мужчин, и тяжёлый топот множества ног. Но вдруг коридор накрыла вязкая, удивительная тишина.

— Где он? — послышался пораженный мужской голос.