Захожу в кухню.

На столе и в мойке грязной посуды нет. Комнатка прибрана и всюду идеальный порядок. Что-то тихо бурчит высокий холодильник. Надо бы проверить его содержимое, как давно лежат продукты.

Что тут?

Около десятка яиц в миске. Кастрюля с холодным борщём, молоко, сметана, кусок докторской колбасы, зелень, яблоки, лекарства и ещё что-то по мелочам. Вони нет. Продукты относительно свежие. Значит, хозяева были тут не более, чем два-три дня назад.

Закрываю холодильник и лихорадочно пытаюсь сообразить - на чердак из дома не забраться, только со двора. Так кто же тогда закрылдверь на задвижку? Это уже какой-то запутанный детектив получается. Как можно было запереть изнутри дверь и выбраться наружу? Окна-то я везде проверил. Все закрыты изнутри, в том числе и то окно в прихожей, которое я разбил.

Я где-то читал, что в таких случаях, при потере следа, криминалистика советует вернуться обратно к его началу.

Шаг за шагом, осматривая пустоты у стен, закутки, шкафы в спальнях, заглядывая под кровати, я ещё раз обошёл дом.

Ничего. И никаких подсказок.

Что за игра в прятки? Или это у меня с головой проблемы? Со зрением?

Совершенно обескураженный я плюхнулся в кухне на табуретку, увидел висящую возле мойки относительно чистую белую тряпочку и перевязал ею пораненную руку поверх платка.

Несколько минут сидел, кусая губу. В голове стучала мысль, что я поступил чрезвычайно глупо – разбил стекло, влез в чужой дом, забрызгал весь пол своей кровью. Надо было просто сообщить в милицию и всё. Почему мы выбираем всегда самый сложный и нелогичный путь?

Теперь нужно будет найти швабру и как следует протереть пол, пока кровь не впиталась в него.

Шарю глазами у стен, в проеме между газовой плитой и холодильником, под столом и, вдруг, совершенно неожиданно натыкаюсь взглядом на едва выделяющийся щелями квадрат почти в центре кухни.

Люк!

Как же я сразу не подумал, что если нет хода наверх и через окна, то, значит, обязательно должен быть ход вниз. В подпол. Который есть во всех частных домах. У меня же городская квартира на третьем этаже, потому такая простая мысль запоздала.

Ну, а теперь, самое главное. Есть ли там кто? В подполе. Или это просто путь, по которому ушли из дома хозяева?

Кухонным ножом подцепляю крышку люка и медленно поднимаю.

Внизу темно. Видно только несколько ступеней лестницы, ведущей в черноту.

Но темнота не препятствие. У меня сотовый телефон Нокиа со встроенным фонариком. Сейчас он пригодится. Слабенький светодиод даёт мало света, не больше, чем горящая спичка, но и этого тут вполне достаточно.

Осторожно спустившись по скрипучей лестнице, я принялся обследовать подвал.

Вдоль стен стоят стеллажи из потемневших досок с рядами разнокалиберных стеклянных банок законсервированных помидоров, огурцов, компотов, варенья. Пахнет квашеной капустой, мокрым деревом и плесенью.

Слабые лучики света и воздух проходят со двора через несколько малюсеньких окошечек, забранных изнутри металлической сеткой. На полу валяются старые ящики, игрушки, книги, газеты.

А это что за куча тряпья в углу?

Подхожу ближе. В слабом свете фонарика вижу очертания скорчившейся фигуры, лежащей на остатках древнего полуразвалившегося дивана и укрытой старым пальто.

Оля?

Похоже, она спит или без сознания. Наклоняюсь к её лицу и слышу ровное тихое дыхание. Кто же её так напугал, что она двое или трое суток прячется в этом подвале? И где её мать?

Начинаю осторожно приводить девушку в чувство. Тормошу, несильно шлепаю по щекам. Она не реагирует.

Придется тащить её наверх на себе. Взваливаю Ольгу на плечи и осторожно выбираюсь по лестнице к дневному свету.

На руках заношу в спальню и укладываю на кровать.

Осунувшееся бледное лицо с заострившимися чертами, спутанные волосы, сухие запекшиеся губы. Это так не похоже на нашу всегда веселую и жизнерадостную Любимову со здоровым румянцем на полных щеках и светящимся задором и любопытством взглядом.

Так… что теперь? Вызывать скорую или попытаться ещё раз разбудить спящую? С водичкой.

Принес из ванной мокрое полотенце и из кухни стакан воды. Протер полотенцем лицо девушке, побрызгал немного водой, потряс за плечо

– Оля, очнись! Подъём! Так всю жизнь можно проспать!

Ресницы Любимовой задрожали, и она открыла глаза

– Ой! Сергей Николаевич! Вы? Мне такой страшный сон снился!

Оля попыталась приподняться на кровати, ухватившись за железную раму, но руки не держали. Она изумлённо пробормотала