Одна вот только несуразица получается. Фантомы, призраки, привидения – это всё нематериальные явления, насколько я знаю. Они, если и существуют, могут напугать живого человека, наслать какую-нибудь порчу, передать информацию. Но вот выбить двери, зарубить человека мечом, устроить погром в квартире – это уж вряд ли.

Это может сделать только объект из плоти и крови. Загадочный, жуткий, но вполне материальный. Вот из этого факта и надо исходить.

Между тем до Оли, наконец, начало постепенно доходить, что её непосредственный начальник, замглавредактора, неспроста залез незваным гостем к ней дом. И причины для такого поступка должны быть очень весомыми.

Девушка съёжилась и, уже предчувствуя плохое, спросила

– А где Дмитрий Петрович? С ним что-то случилось?

В первую минуту я не мог решить, что ответить. Нельзя же вот так, сразу человека обухом по голове… С другой стороны, а разве тут можно соврать или уклониться от ответа? Оле достаточно позвонить в редакцию и всё узнать. «Крутить динамо» бесполезно и… неправильно…

Судорожно пытаюсь вывернуться, найти меньшее из зол, как-то смягчить страшную правду.

Оля настороженно следит за моими глазами.

Не очень уверенно начинаю формулировать мысль

– Оленька, ты только не волнуйся, пожалуйста. Дело в том, что с Дмитрием Петровичем случилось несчастье.

Любимова побледнела

– Говорите же! Что с ним?

Все мои попытки придумать обтекаемый ответ рушатся.

– Дима погиб в воскресенье… Как это произошло, я пока не знаю. И никто не знает. Я думал, что ты могла что-то видеть…

В комнате наступила тишина. Грудь Оли тяжело вздымалась, она часто моргала и кусала губы, пытаясь не расплакаться.

Это у неё, конечно же, не получилось…

Мои неуклюжие попытки успокоить девушку ни к чему не привели. Ей надо было выплакаться.

Любимова рыдала долго и безутешно, как маленькая девочка, в первый раз потерявшаяся в гигантским муравейнике большого города.

Глядя на неё, мне тоже захотелось поддаться соблазну расслабиться, снять на какое-то время защитный кокон, в котором я прятался, сопротивляясь давящей на сердце, боли.

Опасное искушение… Я должен удержать злость и напряжение в сердце, чтобы контролировать себя, чтобы разобраться в случившемся, отомстить за Димку, защитить близких мне людей и ни в коем случае не отдать проклятому фантому этот удивительный артефакт – меч Белогора. После того, что произошло, это было бы предательством по отношению к Халину, да и просто трусостью.

А сейчас надо решить, что делать с Олей. В больницу её везти или вызывать скорую помощь, вроде, не нужно. Нет явной необходимости. С другой стороны, бросать её, оставлять одну в таком состоянии, тоже никак нельзя. Не по-человечески. Девушка слишком слаба, испытала сильное психологическое потрясение, да и неизвестно ещё, как аукнется гипноз фантома…Кстати, что там с её мамой?

– Оля, а где твоя мама?

Сквозь всхлипывания слышу

– У-у-е-х-а-л-а. К брату, в Липецкую область. Ы-ы-ы…

– А когда вернётся?

– М-м-о-ж-е-т, в суб-боту или в-в воскресенье… Точно не знаю. Там, вде-де-ревне, нет те-лефона.

– А за тобой тут может кто приглядеть? Подруга? Соседи?

– Н-н-ет у меня сейчас… б-б-лизких подруг. А соседи что? У всех свои проблемы. Я… боюсь… оставаться тут одной. Сергей Николаевич, заберите меня, пожалуйста, куда-нибудь. Пока мама не приедет.

Вот те раз! Куда ж я её заберу? В свою холостяцкую квартиру? Мне только пересудов соседей не хватало! Да и если на работе кто узнает? Потом не отмоешься. Что же делать?

Одну оставлять Любимову в таком состоянии явно не следует, везти её в больницу незачем, подходящих близких и надёжных для такого дела знакомых у меня нет. Что же остаётся? Только к себе? Вот чёрт!

Пытаюсь объяснить двусмысленность ситуации перепуганной Оле – что я, холостой мужчина, не могу вот так вот запросто привезти к себе в дом жить взрослую девушку. Да ещё подчинённую по работе. Окружающие нас обыватели, соседи и сотрудники, не так поймут. Это может сильно подмочить мою, относительно «сухую» до сих пор, репутацию.

Но Любимовой мои доводы кажутся неубедительными. Халин же этого не испугался, а он был старше меня. И ей всё равно куда уехать.

Думаю, ей явно хочется под мужскую защиту после пережитого. То есть, под мою. А может, ей так понравилась моя яичница-глазунья на пару?

Беру с Оли обещание строго соблюдать конспирацию и правила поведения, пока она будет находиться в моей квартире и, скрепя сердце, соглашаюсь. А куда деваться? Будем ждать приезда её мамы.

Вызываю по телефону такси. Собираю Оле, по её указаниям, что-то из одежды и женскихмелочей в сумку. Забираю у девушки ключи от дома и от двери на улицу.