Подчинись, сказала я себе. Просто подчинись.

Это был самый трудный поступок в моей жизни, это противоречило здравому смыслу, но я это сделала. Вместо того чтобы удержать его подальше от моей шеи, я отвернула голову в сторону, обнажая и предлагая ему горло в жесте покорности, древнем, как само время.

В следующий миг Корбин нанес удар.

Я вскрикнула, стоило ему вонзить клыки в моё горло, и он присосался к моей шее.

«Боже, вот и свершилось, я умру!»

Но… этого не случилось. Несмотря на то что Корбин жестко высасывал из меня кровь, он не вырвал мне горло. Я могла бы поклясться, что это невозможно, и тем не менее, почувствовала знакомые искорки зарождающегося восхитительного удовольствия, которое всегда получала, когда Корбин от меня кормился.

«О боже, не сейчас!»

Сошла ли я с ума, или меня заводило то, что я оказалась на волосок от смерти? Лежа на кровати, придавленная телом озверевшего, рехнувшегося от жажды крови и секса вампира, я снова возбудилась.

Следуй за ним, прошептал голосок в голове. Это казалось безумной идеей, но что ещё я могла сделать? Я закрыла глаза, прекратив сопротивляться, и вместо этого вспомнила, как нежно Корбин целовал меня прямо через трусики в ту ночь, когда кормился из моего бедра. То, как он ласкал меня, когда пил из моей шеи. Все грязные словечки, что он шептал мне, рассказывая о том, что хотел со мной сделать, и как именно он меня возьмет. Он всегда так легко доводил меня до оргазма, всегда доставлял мне удовольствие, как я могла его не любить? Как я могла не гореть для него, даже находясь в опасности?

По тому как Корбин скользил членом по моему животу, я поняла, что не единственная сгораю от страсти. Сейчас он, толкаясь, всерьез пытался войти в меня и мягко рыкнул в моё горло, когда не смог.

Опять моим первым порывом было сомкнуть ноги, плотно свести бедра — в подобном состоянии он мог буквально затрахать меня до смерти. Открыться ему стало бы сумасшествием.

«Но ты должна, — прошептал голосок в голове, и я начинала думать, что это мой инстинкт выживания. — Ты должна его впустить. Подчинись, Эддисон. Это единственный способ выжить. Подчинись. Подчинись». Правильно.

Глубоко вздохнув, я раздвинула бедра, широко открываясь для толстого члена, отдаваясь на волю судьбе. Это единственное, что я могла сделать.

Корбин почти сразу же нашел вход. Я ахнула, почувствовав, как он широкой грибовидной головкой члена вдавился в меня. Затем вошел внутрь одним мощным резким толчком, глубоко, на всю длину, сильно надавив кончиком члена на заднюю стенку влагалища. Он оказался ещё толще, чем раньше, я в этом уверена. Широко растянул меня, гораздо шире, чем раньше. Я никогда не чувствовала себя настолько беспомощной и всё же воспламенилась от страсти для него. Как бы ни была напугана, я его хотела.

— Корбин, — прошептала я, когда он отстранился, практически вышел из меня. — Пожалуйста… если ты всё ещё там, не делай мне больно.

Единственным ответом мне был низкий животный рык.

Затем он ворвался в меня, трахая жестко, сильно, быстро, пока я не застонала от смеси боли и удовольствия. Погрузив клыки в моё горло, он членом буквально вколачивал меня в кровать. Это смутно напомнило мне нашу первую ночь, тогда он тоже случайно попробовал моей крови и едва удержался на краю безумия, того самого безумия, что охватило его сейчас.

«Я хочу трахнуть тебя, Эддисон. Не медленно и нежно, — сказал он. — Я желаю взять тебя всю, полностью заявить на тебя свои права, знать, что моя. Хочу тебя на спине, беспомощную подо мной. С широко раскрытыми бедрами и обнаженным для моего члена лоном».

Что ж, сейчас он имел меня именно в таком положении, и несмотря на страх, жестко трахал, но всё равно не разорвал меня. На самом деле, казалось, он себя сдерживал. Хотя если взглянуть со стороны, Корбин вбивался в меня так, как если бы хотел приколотить к кровати, заставляя задыхаться от каждого толчка. Но легко мог всё сделать хуже, гораздо хуже. Он мог убить меня, но не сделал этого.

Впервые у меня появилась надежда, что я переживу всё это.

«Ты сможешь, — прошептал голосок в голове. — Если просто подчинишься. Расслабься и получай удовольствие».

— Корбин, — простонала я, шире раздвинув бедра, предоставляя ему больший доступ. — Боже, да… возьми меня. Возьми меня.

Я не знала, понимает Корбин меня или нет, но казалось, он определенно отреагировал на эти слова. С низким рычанием он подхватил меня руками за бедра, раскрывая меня широкими плечами шире, подталкивая мои ноги выше, заставляя меня чувствовать себя более беспомощной.

Когда Корбин сменил угол проникновения и снова начал жестко толкаться в меня, я ахнула, прокричав его имя. Каким-то образом эта новая позиция позволила ему проникнуть в меня глубже, достичь тех мест, о которых я и не подозревала. Особенно одно место, которое, казалось, искрило всякий раз, как он толкался в него.

«О боже… о боже…»

Я едва могла дышать, когда новый виток наслаждения поднял меня на самый пик, даже несмотря на моё затруднительное положение, а возможно, даже из-за этого. Я никогда раньше не выпускала из-под контроля свою жизнь, никогда никому так не подчинялась, как сейчас Корбину. Он поймал меня в ловушку, широко раскрытой и прижатой к постели, моё тело открыто для его удовольствия, его клыки впились в моё горло, и я ничего не могла с этим поделать. Я ничего не хотела с этим делать.