– Вот при шё л п оследний день, крайний случай. В раждебный пол и кровный враг взялся за оружие, снялся с лагеря, ряды выстроил, сигнал протру бил. Уже с обнажё нным мечом твои с ё стры подступают к твоему горлу. Увы, какие бедствия грозят нам. Психея! Пожалей себя, п о жалей нас и воздержанностью спаси дом, мужа, себя и наше го м ладенца от несчастья нави с шей гибели. О, если бы тебе не пришлось этих женщин ни слышать, ни видеть, когда они с ут ё са будут оглашать скалы своими голоса ми!

Заглушая речь всхлипываньями, Психея сказала:

– Т ы имел уже время убедиться в моей верности и неразговорч ивости . Отдай только пр и казание Зефиру исполнить его обязанность и, в замену отказанного мне лицезрения твоего лика, позволь мне хот ь с сё страми увидеться. Заклинаю тебя твоими кудрями, твои ми ланитами, твоей грудью , наполненной огнё м , - да узнаю я хоть в нашем малютке твои черты ! - в ответ на просьбы и мольбы доставь мне радость обнять своих сес тёр и предан ную тебе Психею утешь этим счастьем. Ни слова больше не спрошу я о твоё м лице, мрак ноч и мне уже не досаждает, так как при мне – твой свет.

Её супруг, отерев ей сл ё зы своими волосами, обе щал ей всё исполнить и исчез, предупре ж дая свет наступающего дня.

А чета сестё р, связанная заговором, не повидав даже родителей, с кораблей направляется к обрыву и, не дождавшись появления переноси вшего их ветра, бросается в глубину. Но Зефир, памятуя царские приказы, принял их, хоть и против во ли, на своё лоно и дуновением опустил на землю. Они, не мешкая, проникают в дом, обнимают свою жертву, прикрываясь именем сест ё р, и, под радостным выражением хра ня в себе тайник обмана, об ращаются к ней:

– Вот, Психея, теперь уже ты – не девочка, скоро будешь матерью. Знаешь ли ты, сколько добра ты носишь для нас в этом мешочке? Какой радостью наше семейство обрадуешь? Для нас-то какое счастье, что будем нянчить это д итят ко! Если р еб ё нок по красоте выйдет в р о дителей, навер ное, ты произве дё шь на свет Купидона .

Как только они отдохнули с дороги на креслах и освежились парами бани, она принялась угощать их в столовой удивительными кушаньями и закусками. Велит кифаре иг рать - звенит, флейте исполнять - звучит, хору вы ступить - по ёт. Э тими мелодиями музыканты смягчали души слушателей. Но преступность женщин не успокоилась и от нежности пения: направляя разговор к заранее обдуманной западне, они принима ются расспраши вать, кто - её муж, откуда – родом, чем занима ется. Она же, забыв, что говорила в прошлый раз, заново выдумывает и ра с сказывает, что её муж – из ближайшей провинции, ве дё т торговые дела, человек уже – средних лет, с редкой просе дью. И нагружает их подарками и переда ё т для отправления ветру.

Пока, поднятые дуновением Зефира, они возвращаются домой, так переговариваются м е жду собой:

– Что скажешь, сестрица, о такой лжи этой дурочки? То юноша, щё ки которого – покр ы ты пушком, то человек средних лет, у которого уж е пробивается седина. Кто же - он , что в столь короткий промежуток времени у спел состариться? И ли негодница это всё наврал а, или мужа в глаза не видела. Ч то бы ни было правдой, прежде все го надо низвергнуть её с высоты благополучия. Если о на не знает лица своего мужа, - значит , вышла за какого-нибудь бога и г о товится произвести на свет бога. А уж если она (да не слу чится этого!) прослывёт мате рью б ожест венного ребёнка, я тут же повешусь. Однако вер нё мся к нашим родителям и, как начало тех речей, с которыми к Психее обратимся, спле тём подходящую ложь .

Так, воспламенё нные, поговорив надменно с родителями, усталые от бессонно прове дё нной но чи, рано утром они летят к утё су и, оттуда с помощью обычного ветра , сне сё нные вниз, в ы жимают из своих глаз слёзы и начинают свою речь к сест ре: