– Счастливая, ты сидишь, не беспокоясь о грозящей тебе опасности, блаженная в невед е нии такой бе ды, а мы всю ночь , не смыкая глаз, думали о твоих делах и скорбим о твоих бедс т виях. Мы узнали и не можем скрыть от тебя, разделяя скорбь и твоё горе , что с тобой спит по ночам змей, извивающийся множеством петель, шея у которого перепол нена ядом и пасть р а зинута, как бездна. Вспомни предсказания пифийского оракула, что провозвестил тебе брак с чудовищем. К тому же многие крестьяне, охотники, поблизости охотившиеся, множество о к рестных жителей видели, как он под вечер возвращался с пастбища и переправлялся вброд через реку.

Все уверяют, что он будет недолго откармливать тебя, угождая кушаньями, но пожрё т, отягощё нную лучшим из плодов. Теперь тебе представляется выбор: или захочешь послушаться твоих сестё р, заботящихся о твоё м спасении, и, избежав гибели, жить с нами в безопа сности, или же быть тебе погребё нной во внутренностях гада. Если тебе нравится уединение этой д е ревни, наполненной го лосами, или тайные соединения люб ви и объять я змея,  - дело твоё , по крайней мере , свой долг сестё р мы ис полнили .

На Пси хею напал ужас от таких слов: из головы вылетели наставления супруга, забылись и собственные обещания, и, готовая броситься в бездну несчастий, трепеща, покрывшись бле д ностью, заикаясь, прерывающимся ш ё потом она гово рит сёстрам :

– Вы, дражайшие сё стры, исполняете ваш долг, и те, по-видимому, не солгали, кто соо б щил вам такие сведения. Ве дь я не видала лица своего мужа, не знаю, каков – он. Л ишь по ночам я слышу голос супруга, и мне приходится мириться с тем, что при появлении света он обращ а ется в бегство, так что я могу поверить вашим утверждениям, что он – чудовище. Он запрещал мне искать его лицезрения и грозил бедствием, если я полюбопытствую увидеть его внешность. Если вы можете предпринять что-нибудь для спасения вашей сестры, находящейся в опасн о сти, теперь же делайте, иначе дальнейшая беззаботность уничтожит благодеяние пред у смотритель ности .

Тогда женщины отбросили всякое прикрытие ухищрений и, обнажив мечи обмана, нап а дают на воображение девочки.

Наконец одна из них говорит:

– Так как кровные узы заставляют нас ради твоего спасе ния забывать об опасности, мы укажем теб е средство, которое может служить пу тё м к спасению. Возьми бритву, и спрячь её в постели с той стороны, где ты ложишь ся. З атем лампу, до кра ё в наполненную маслом, гор я щую ярким пламенем, при крой горшоч ком. Э ти приготовления сделай в секрете. За тем, когда он под ни мет ся на ложе, растянется и погрузится в покой, объятый тяжестью первого сна, соскользни с кровати, ступая на цыпоч ках , освободи лампу от покро ва , воспользуйся для сове р шения твоего подвига помощью света, воздень правую руку с обоюдоострым ору жием и отсеки голову змея от туловища. Не будет тебе недостатка и в нашей помощи: как только ты сп а сё шь себя его убийством , мы поспешим сю да, будем ожидать и, унеся с тобой всё это добро, просватаем тебя, принадлежащую к человече скому роду, за челове ка .

  А сами покидают сестру, боясь оказаться даже поблизости от подобных несча стий, и, принесё н ные дуновением вет ра на утё с, обращаются в бегство и, сев на корабли, отъезжают.

Психея, оставшись одна (хоть фурии и тревожили её и не давали покоя), волнуется в скорби. И хоть ре шение – и принято, всё же, готовясь протянуть руку к преступле нию, она ещё колеблется , и противоречивые чувства отвле кают её от злого дела. Спешит, отклады вает, дерзает, трепе щет, отчаивается, гневается и, на конец, в одном теле ненавидит чудовище и любит мужа. Но вечер уже ш ё л к ночи, и Психея в поспешности делает приготовления к пр е ступлению. Вот и ночь пришла, супруг при шё л и, предавшись сначала любовному сражению, п о грузился в сон.

Тут Психея слабеет телом , но, подчиняясь судьбе, собирается с силами и, вынув светил ь ник, взяв в руки бритву, решимостью преодолевает женскую ро бость. Но как только от подн е сё нного огня осветились тайны по стели, она видит лежащего Купидо на, при виде которого д а же пламя лампы заиграло и заблестело остриё бритвы. А Психея, устра шё нная таким зрел и щем, не владеет собой, покрывается бледностью и, трепеща, опускается на колени, ста раясь спрятать оружие, но - в своей груди . О на бы и сделала это, если бы оружие, от страха перед таким злодейством выпущенное из рук, не упало. Изнемогая, потеряв надежду, чем дольше всматривается она в красоту божественного лица, тем больше собира ется с силами . Она в и дит золотую голову с пышными волосами, пропитанными амброзией, окружающие молочную шею и пурпур ные щё ки, опустившиеся завитки локонов, одни с затылка, другие со лба свеш и вающиеся, от блеска которых огонь в светильнике заколебал ся. З а плечами бога белели перья , и, хоть крылья и находились в покое, кончи ки п ёрышек двига лись. О стальное тело видит гладким и сияю щим. Т ак что Венера могла не раскаиваться, что произвела его на свет. В ногах кровати лежали лук и колчан со стре лами - оружие бога.