Скрежет ключа так сильно резал по ушам, что я в какой-то некой панике схватила Лорина за руку, будто он боялся и я хотела его приободрить. Этот непонятный жест был быстрым и уверенным. Он — скотина, идиот и озабоченнее его я никого не встречала, но умереть во сне – мерзкая участь! Просто не знать, кто и за что тебя убивает, на мой взгляд, худшее наказание. Хорошо, что ему скорее всего не будет больно. Просто он не проснётся и всё.

 — Морик вернулся, — произнёс Виер и вся та волна страха схлынула, оставив меня наедине со своей сущностью.

 — Дела лучше, чем я думал, старейшины взяли это дело под контроль и Бюрт взят под стражу за нарушение закона, — заходя в гостиную, тут же выдал бородач, пытаясь скрыть уж очень явную улыбку облегчения, — Его стая тоже, поэтому всё будет хорошо. А у вас как дела?

Его слова подействовали и на меня. Тут есть закон? Неужели? Дикари дикарями, а правила есть даже у них. Ладно, чего-то я совсем разворчалась, надо радоваться, ведь во сне меня не придушат, но как-то не получалось. Запоздало разжала горячую ладонь Лорина. Надеюсь, этого никто не видел, а то я тут прощалась и проклинала козла, чтоб и на том свете ему спокойно не жилось.

 — Лорин не просыпался, — тут же отчитался обрадованный парень, — Но его раны постепенно затягиваются.

 — Раны — это второстепенная проблема, — Морик нахмурился и подошёл к дивану, — Яд попал в кровь и дошёл до сердца.

Это понимала и я. А что делать? Яд надо выводить. Как? Я без понятия.

 — Богдана? — Виер тут же обратился ко мне со своими вечно горящими глазами, полными энтузиазма, — Ты же… делаешь ему эти… примочки. Ты же знаешь, как выводить яд?

Вот, знаете, я бы его ударила. Как он мне за этот день надоел — это словами не передать! Ну, прям прилипала! Я, по его мнению, кто?! Великая и могучая Богиня Здоровья, что ли?!

 — Откуда? — нахмурилась я и почувствовала боль в правой скуле, — Виер, да я знаю меньше твоего…

 — Ты не права, — заговорил Морик, — Лорин до сих пор жив, а значит, ты знаешь больше, чем кажется.

 — Это простое везение, — посмотрела на мужчину, — Если бы Лорин был слабым, то он бы умер и никто бы ему не помог. Я всего лишь обработала рану и всё, остальное делает он сам.

Я боялась этого. О, это отвратительно слово, которое я ненавижу, боюсь и содрогаюсь. Многие мужчины меня поддержат, но слово «ответственность» звучит, как проклятие или заговор на вечные муки. Сейчас я скажу, что да, я великий лекарь, а когда Лорин вдруг скопытится (это вряд ли, он заговорённый), то меня сожгут! Или четвертуют! Я не буду брать на себя такую ответственность! Это не моё! Я хочу отвечать только за себя! Они перепутали меня с Лорином! Это он всем руководит и за всех отвечает! Я не причём! Просто кому-то это дано, а кому-то нет. И всё. И нельзя меняться ролями! Это не по плану! И я не хочу, но они так и норовят поставить меня у штурвала, чтобы чуть-что скинуть всю вину на меня! Нет уж, дудки!

 — Странные вы, люди, всё-таки, — пробормотал усач, трогая лоб белобрысого, — Он сильно горячий.

А то я не знаю.

 — Это часть выздоровления, — пояснила я, возвращаясь к вышиванию, — Высокая температура означает, что он борется с ядом.

 — И как долго это может продолжаться?

Неужели до Морика дошло и он начал задавать правильные вопросы?! Долго же до него доходило.

 — Был один случай, — почему-то начала я высказывать вслух свои мысли, — Нашего солдата подрал медведь — это жуткое зрелище, на теле не было живого места, но наши лекари сумели поставить мужчину на ноги за несколько месяцев. Он также температурил, и я думаю, что с потом Лорин выводит яд из организма. Тот мужчина боролся с заражением, ведь медведь был диким и раны он оставил грязные. Правда, яда в нём не было, но сама суть схожа.

А что? Заткнуть меня некому, пристыдить или унизить тоже. Почему не подать голос? Пока Лорин в отключке разработаю свои голосовые связки, а то застоялись они у меня.

 — Несколько месяцев?! — Виер даже удивления своего скрывать не стал, — Ты серьёзно?!!

 — Тише, — тут же пожурил его Морик, — Несколько месяцев, значит несколько месяцев.

Странно, что Морик действительно поумнел. Понимает, что выздоровление вообще долгая вещь. И это слегка подкупает, знаете ли. Да и не соврала я. Неделю Лорин будет в беспамятстве валяться, ещё парочку в себя приходить, потом постепенно встанет на ноги, расходится и сможет уже обходиться без помощи. Около двух месяцев и выйдет без преувеличения. А Виер видимо думал, что его альфа за пару дней в себя придёт и снова ринется в бой. Наивностью страдаю тут не я одна.

–  Нет, я просто злюсь, — громко зашептал русый, стреляя глазами то в меня, то в Морика, — Это как нужно низко пасть, чтобы напасть, да ещё и с отравленным оружием?!

О, мой дорогой, ты много ещё не знаешь об этом жестоком мире. Мне даже непонятно, что их так удивляет? Они сами убивают направо и налево, а тут покусились на их альфу и всё, трагедия. Лорин сам виноват, вот и поплатился. Всё. Да, жалко и обидно, что его всё-таки достали, но искренне не понимать простых истин очень странно.

 — Виер, мы всегда знали, кто такой Бюрт, — сухо высказался Морик, — И вообще, это уже не наше дело, старейшины во всём разберутся.

А я бы отомстила. Причём также подло. Подсыпала бы чего-нибудь и дело с концом. Шучу, против меня никто бы не пошёл, меня как муху прихлопнули бы и всё. Но, будь я на месте волков, то так бы и сделала. И дело не в чести.

 — Богдана, его здоровье в твоих руках, — мужчина мягко взглянул на меня, — Я тебя лично прошу присматривать за ним, пока он не поправится. Если тебе что-то будет нужно, то говори, мы принесём. Виер останется тут, пока…