Диверсия. Я слишком… трусиха для такого. Но в груди заворочалась чёртова совесть и жалость. А вдруг с ним что-то случится? Вдруг, снова потеряет сознание и уже не очнётся?! Боги, я ведь его спасти хотела! Честно! Я старалась, а он послал меня! Ненавижу его за это!

 — А когда он поправится, от его гнева ты меня спасёшь? — серьёзно спросила я.

Русый насупился и начал усиленно думать.

 — Ладно, я с нашими переговорю, — решил парень и утопал в дом. Да уж, а жизнь-то меняется.

Через четыре дня я плюнула на всё. Пошёл он со своими запретами ко всем чертям! Но подохнуть я ему не дам!

А случилось то, о чём я иногда мечтала. Лорин по-настоящему умирал. Загноилась рана, которую Лорин расчесал, надорвал края и занёс заразу. Всё его плечо опухло и покраснело. Дело шло к серьёзному воспалению. Вчера вечером я вновь заглянула в гостиную, где вместе с Виером дежурил Морик. Альфа был покрыт потом, белый, как снег и с быстрым порывистым дыханием. Это был конец. Пара дней и моя здоровенная, упрямая проблема сгинет.

Утром я оделась и, не причёсываясь и не умываясь, пошла сразу в гостиную. Все спали. И картина не изменилась, что указывало на… скорейшую смерть!

 — Как же я тебя ненавижу, — зашипела я, подходя к дивану и садясь рядом.

Я смотрела на него и понимала, что всё. Руки затряслись, а глаза сразу же наполнились слезами. Твою мать, Лорин! Ты не можешь! Не так! Какой же ты ненормальный!

Сердце сдавило и не отпускало. Смертельная тоска поселилась в моём теле и я начала понимать, что… привыкла к нему. К этому жестокому, неблагодарному и отчуждённому типу! Да Как так-то, Богдана?! Как я могу такое к нему испытывать?! Мне его жаль! Я беспокоюсь о нём, будто это я его купила и мне жаль потраченных денег! Да что я существо-то такое?!!

Дыхание Лорина сбилось, и он закашлялся. Тяжело и как-то натужно. Быстро вытерла влагу с глаз и зло уставилась в лицо негодяя.

 — Если ты и умрёшь, то только от моей руки, — прошипела я, наклонившись к лицу альфы, — Не смей уходить, иначе я достану тебя даже на том свете!

Запретил он! Кретин! Надо было наоборот приказать, чтобы меня в случае чего после его смерти вместе с ним в могилу закопали! Вот мотивация-то была! Вот такого Лорина я бы узнала! А это не он! Простите, что я такое говорю и уверена, что ни раз ещё пожалею о сказанном, но мне нужен старый король — Лорин! Пусть орёт на меня, пусть унижает, но не умирает! Что я буду делать?! Меня отсюда не выпустят — это ясно, как белый день! А кому я достанусь? По наследству пойду или как предмет дарения?!! Нет уж, раз досталось Это, значит буду возится с ним до последнего! Пока он сам в здравом уме не сообщит мне об обратном! Всё!

Недолго думая, сдёрнула сначала одно одеяло, а потом второе. Но там было ещё и покрывало! Вот только сдёрнуть его не получилось. Часть ткани прилипла к плечу, а это плохо. Значит, из раны выделяется жидкость и она воспалена, причём сильно. Ремень он снял и видимо начал шевелить рукой. Дурак-то! Нельзя было вообще трогать это место! Не буду же я постоянно швы спиртом поливать! Сожгу всё кожу и что в итоге?!

 — Что с ним? — Морик сел раньше, чем проснулся, но голос у него со сна был грубым и низким, а ещё напуганным.

 — Обострение придурковатости, — резко бросила я, — Буди Виера и идите немедленно в лес за ромашкой и обязательно найдите корень лопуха. Наберите ещё какой-нибудь травы, пригодится всё.

Морик мешкал несколько секунд, а потом раздался какой-то шорох и негромкое:

 — Виер, подъём!

–  Что?! — тут же подскочил парень и заозирался, но увидел меня и тут же изменился в лице, — Ему хуже?!

 — Пойдём, — Морик тут же пружинисто поднялся и направился на выход.

Вот за что мне нравился усач — это за молчаливость. В нужных местах. Сказано — сделано. Он и я понимали всё. Мы разные, но можем говорить без слов. По моему решительно-жалостливому лицу итак всё понятно.

 — А она разве не боится…? — начал сонный Виер, указывая на меня.

 — Меньше слов — больше дела, — Морик хлопнул парня по плечу и направился вместе с ним на выход.

Потрогала лоб. Горячий, но течёт холодный пот. Взяла его за руку. Она дрожала. Веки подрагивали, а губы шевелились, будто он с кем-то беззвучно разговаривал. Это плохо. Очень-очень плохо!

«Какого чёрта ты послушала его?!» — ругалась я сама на себя, растапливая печь, — «Надо было так же, как он упереться рогом и не уступать, покуда Лорин не смог бы тебя догнать!» Я молча отправилась во двор, чтобы натаскать воды. Делала всё уверенно. Слабину себе получилось дать, когда из рук выпал ковш. Я присела, чтобы его поднять, но встать уже не смогла. Заплакала. Просто стало так больно, что сдерживаться не было сил! Я закрыла лицо руками и слёзы полились солёными реками по щекам. Была только я и новая неизвестность. Почему он умирает?! Потому, что я просила?! Да я же дура, я всегда прошу того, что мне не нужно! Я же девушка, мне так положено! Нельзя меня было слушать! Боги, прошу вас, пусть он живёт! Пусть потеряется где-нибудь, но будет жив! Пусть очерняет мне существование, но только не смерть! Что со мной-то будет?! Местные ещё хуже, чем он! Да-да, это уже я преувеличиваю, но и лучше Лорина вряд ли найдётся! Со мной ведь можно делать всё, что заблагоразумится! Неожиданно даже дыхание замерло. На несколько секунд меня озарила ужасная догадка. Он ведь мог. Ни раз и не два. Блондин мог сделать всё, что хотел. Да, он пытался, да издевался надо мной, но на этом всё! Он… нет, только не это. Никогда Не поверю, что он человек…ликан чести! Этого просто быть не может! Боже, да почему я до этого только сейчас додумалась?!! Почему не тогда?! Всё могло быть по-другому! Мы бы договорились! Не знаю как, но мир я бы сохранила! Господи, ну почему же так поздно?!!

Открылась дверь и я тут же испугалась. Было стыдно плакать на глазах… у них. Я быстро встала и подошла к столу, пытаясь остановить нескончаемый поток слёз.

 — Ромашку нашёл на рынке, а Виера отправил в лес, — услышала я голос Морика, — Спасибо, что ты всё же решила…эй?

Морик подошёл к столу, чтобы положить свой «букет», но увидел моё скорее всего красное и до ужаса жалкое лицо. Попыталась отвернуться, но шмыганье меня сдало.

 — У него мало времени, — сухо выдала я, — Просто, чтобы ты знал.