Чертыхнувшись, потянула дверь за ручку и вошла в комнату. Не глядя на кровать, подошла к шкафу и поставила сумку под дверцу. Вещей у нас не так много, моих чуть больше, чем его, но выкладывать всё в общий шкаф было неудобно. Может быть, у меня будет какой-нибудь свой сундучок? Мне много не надо, просто свой маленький мирок. Чтобы там был мой порядок, чтобы всё лежало так, как нравится мне, а не кому-то ещё. Хотелось просто чего-то своего. Смешно: ни вещи, ни сундук моими бы не были, но иллюзия некой самодостаточности и свободы мне просто необходима. Успокоить себя и внушить, что я ещё принадлежу сама себе.

 — Чего ты так долго? — спросил ликан, как только я поставила сумку.

Претензия была. Лёгкая, но всё же. Подошла к кровати с другой стороны и аккуратно присела. Новый дом. Новая кровать. Не усну. Ещё и такие ужасы мы тут уже сотворили…

 — Новый дом, да и темно было, — оправдалась я, не желая ложиться и продолжая сидеть на краю кровати.

Несколько секунд висела тишина, и я уже голову опустила, вознамерившись копаться в себе и искать изъяны личности…

 — Я же предложил сходить с тобой, — и этот бестактный ликан щипнул меня за верхнюю часть ягодицы, заставив дёрнуться. — Какого ты отбрехалась от меня?

Что сделала?!

 — Лорин, отстань ты уже от меня, пожалуйста, — тихо взмолилась я, ощущая подступающие слёзы. — День кончился, завтра будет новый, успеешь ты ещё поиздеваться.

Да надоел он мне уже, сил нет. Нет, я на него в любом случае зло держу немалое, но этот дом… всё такое новое и вместе с тем… чужое. Шкаф, тумбочка, пол другой, стена не такая… всё это словно давило на меня, и я не могла справиться. Я была подавлена. Наш дом сгорел. То место, которое я полюбила. Боги, сколько я себе рук исколола? Корпела над каждым узором, всё думала, что Лорин, возможно, когда-то похвалит меня и даже попросит что-то сшить для него. Такая наивность, да? А что вы хотите? Да, я его ненавижу, но с ненавистью всё время жить нельзя. Лезет твоя забота и доброта, которую не на кого выплеснуть. Просто не на кого! Поэтому иногда становится жалко Его Высочество. Я начинаю думать о нём, переживать и всё в подобном роде, будто я его мать, а он мой нерадивый ребёнок. И сегодня я была настроена боле-менее положительно, а потом весь этот инцидент, когда мы вроде бы поняли друг друга и я вновь на секунду понадеялась на хороший исход дела, как между нами в прямом и переносном смысле встало нечто, что обрубило всё. Снова.

 — Да не трогаю я тебя! — вдруг возмутился мужчина, разрывая блаженную тишину, которая так мне была нужна. — Мы же с тобой вроде договорились. Чего ты опять дурочку сопящую включаешь?

Пользуясь своим положением, вздохнула и медленно закатила глаза. Надоел. Ни о чём мы не договаривались.

 — Лорин, всё нормально, — потёрла я лоб. — Дай мне просто посидеть.

Не хотелось с ним лежать. Нужно было уединение, которое мне было невозможно заполучить. Обычно с ним тепло и уютно, но сейчас… ощущала себя, будто использованной. Опять. Дал надежду и забрал, щёлкнув по носу.

 — Ну-ка.

Я даже не ожидала, что он схватит меня за локоть и подтащит на кровать, разворачивая корпусом к себе. У него не особо получалось, зато мне было больновато, поэтому пришлось помогать и поворачиваться.

 — Ты девственница? — глядя мне в глаза, спросил ликан.

Я захлопала глазами, недоумевая. Серьёзность пересекается со злобой. Отлично, Богдана, что ты опять сделала?

 — Да, — сглотнув, ответила я, молясь про себя.

 — Я тебя голой видел? — очередной вопрос в том же тоне.

Лохматый такой и злой. Уходила, он тут на волнах счастья качался, пара минут и всё, просто цепной голодный пёс, почуявший свежее мясо.

 — Нет, — вспоминая, сказала я.

 — Может быть, я тебя бью? — он даже брови поднял. — Голодом морю? Ты у меня на цепи сидишь?

Растерянно уставилась на него.

 — Отвечай!

Я вздрогнула. Чего он орёт? Обида словно удавка стянула горло, и было тяжело сглатывать. Зачем он так кричит?..

 — Нет, — пытаясь унять дрожь в губах и подбородке, шепнула я, отводя глаза.

 — Тогда чего ты гмыришься?! — повысил Лорин голос. — Всё ведь нормально было! Да вот, буквально пять минут назад сидела тут ворчала, а теперь чуть ли не вдовой прикидываешься.

Не выдержав, сильно сжала губы и почувствовала боль. Боялась расплакаться. Было стыдно и страшно одновременно. Передо мной мужчина. Не мальчик, не соседский парень с милыми оттопыренными ушами, а тот, чья вторая ипостась — это дикий зверь. Он силён и опасен, я сама видела, как он убивает, как ему это даётся… легко. Его тело — это оружие, которое предназначено для отнятия жизней. Вспомнила, как он перерезал глотки тем парням. Так легко, будто… он скосил одним махом охапку полевых цветов и всё. Я даже не могу представить, что он может сделать со мной. Свернуть шею? Ударить так, что подняться я буду не в силах? Или сломать ногу, как он грозился в самом начале? Возможно, что всё по очереди и в разном порядке. Я живу с тем, кто может делать живым плохо и больно, и я… так его злю. Если бы он знал, что я не специально. Я не хочу, чтобы всё выходило так, но он сам требует откровений, а затем огорчается, когда слышит правду. Неужели он хочет, чтобы я думала и делала всё так, как он задумывал? Прикажет — буду делать, мне некуда деться… грузное чувство, обречённость, потянуло сердце вниз, заодно и лёгкие потеснило, вынуждая меня судорожно вздыхать. Не могу. Просто… я вся в его распоряжении. Это нереально понять и принять. Просто ты живёшь-живёшь, а потом вдруг раз, и ты больше не ты. Кем скажет, тем и станешь.

Осознавать это с каждым разом всё сложнее, хотя, казалось бы, что со временем в душу должен приходить покой, но его нет. Даже намёка… лишь хроническая печаль.

 — Ну? Я ведь тебе вопрос задаю, а на них обычно дают ответы, — видимо укротив свою злость, более спокойно выдал блондин. — Объясни мне, иначе я тебя никогда не пойму.

От резкого скачка в его настроении обида никуда не делась. Я как сидела с «мокрыми» глазами, так и сидела. Знала, что он всё равно лелеет какое-то зло, просто притворяется…