Её зелёные глаза где-то пытливо, но скорее недоверчиво разглядывали меня. Сказать, что я растерялась, это ничего не сказать. Мне было стыдно, но… я вдруг улыбнулась. Не очень явно, но всё же. Просто это такой… абсурд. Прикрыла глаза. Я тут стараюсь с ума не сойти и руки на себя не наложить, цепляясь за призрачные надежды не свободной жизни, а просто хорошей! И я всё равно в группе тех, кого подозревают во всех смертных грехах?! Нет, я знала, что Лорин мне не доверяет, но думала, что остальные более лояльны ко мне, ведь я им ничего не сделала. То есть совсем. Ни слова против, ни косого взгляда — ничего! Но сейчас я, оказывается, в рядах врагов. Замечательно.

 — Жить захочешь, и не такое будешь делать, — уходя, еле слышно произнесла я, скорее, для себя, чтобы пояснить своей дурной голове из-за чего я веду себя, как забитый грязный утёнок.

Оставаться на кухне я не могла по многим причинам. После слов Майлы повисло небывалое напряжение для этого «юного» дома. Оставаться и краснеть от стыда и неловкости? Я пока могу решать, что мне делать в черте этого крова. Понимая, что моё присутствие неуместно, я ушла. Да и от непонятной глупой обиды глаза слезиться начали, а реветь в присутствии ещё и стаи Лорина — это слишком даже для меня.

Дела были наверху. Я по новой заправила кровать, долго складывала вещи в шкафу, потом перекладывала половички с одного места на другое… в общем, банально пыталась забить обиду трудом и делом. Вышло не очень хорошо, но первую, самую трудную волну негодования и тоски я перенесла, а потом уже почти ничего не осталось, и я, разувшись, прилегла на кровать, укрывшись покрывалом. Не сплю днём, но сегодня видимо придётся, не просто же так мне тут сидеть.

Первые минут пятнадцать я просто лежала с закрытыми глазами, а потом как-то получилось задремать. Сны мне давно не снились, и я просто проваливалась в какое-то тёмное место, где ничего не было, чтобы вернуться оттуда в утро. И так снова, и снова, и снова…

На грани сна я услышала голоса. Приподняла голову и повернулась на звук голосов. Окно было открыто, и, скорее всего, кто-то говорил на заднем дворе, поэтому я и услышала.

 — …угомони свой характер хотя бы на сегодня! — в этом злом голосе я узнала Тура.

 — Ни хрена подобного! — это была Майла. — Вы все решили устроить праздник в такое время!

 — Это не тебе решать! — вновь подал голос Тур. — И не мне, да никому из нас. У нас есть альфа, на которого мы должны положиться. Ты должна верить ему, верить в его решения.

 — Я верю, Тур! — вскрикнула девушка, и даже я вздрогнула. — Но ты сам прекрасно знаешь, что кто-то из нашего ближнего окружения предатель! Откуда Бюрт всё о нас знает? Как он смог сжечь дом Лорина? Лучше него ликана не найти, но… если он позволил этому случиться, значит что-то его отвлекло. А с кем он у нас живёт?

 — О, да брось! — тоже повысил мужчина голос, не веря. — Ты опять за своё? Богдана не наводила никого на дом и на Лорина тоже! Она была внутри! Думаешь, человек, который хочет жить, станет рисковать своей жизнью, преследуя чьи-то там интересы?! Что за бред?

 — Не бред! Пацан мог её завалить! С одного выстрела! Я слышала о нём, он со ста метров белке в задницу попадёт, а тут в медленно улепётывающую девчонку не сумел попасть?! Он её специально в ногу ранил, чтобы подозрения отвести!

Я почему-то сразу же коснулась рукой своей пострадавшей конечности. Ах вот, как они думают. Если честно, мне тоже покоя не даёт этот случай. Хотел бы убить — убил. Но он ранил меня и всё. Зачем? Может быть, даже с великими лучниками случается помутнение рассудка, и они промахиваются? Ну, просто дрогнула рука, за ним же Лорин гнался… жалковато звучит. Знаете, вот сейчас я даже начала сомневаться в собственном теле. А вдруг Бюрт какой-нибудь колдун, который загипнотизировал меня? Вдруг, все они правы? Просто, понимаете, когда все кричат, что ты «неудачник», чаще всего таким ты и становишься. Я бы закрыла руками уши и не слушала, ведь я не так слаба духом, но мне руки связали. Я не могу отсюда уйти, чтобы прекратить весь этот горячечный бред, поэтому приходится слушать и верить в это.

 — Идиотка, вспомни, сколько раз мы оставляли её одну с умирающим Лорином! — взорвался Тур, и я вжала голову в плечи. — Да она могла убить его сотню раз! Во сне, днём, во время перевязки, да в любое время! Ты сама видела, каким он был… его бы щенок одолел, не то, что Богдана, но посмотри, где мы сейчас. В их доме, они празднуют новоселье, и ты не смеешь высказывать свои придурковатые мысли и опасения здесь!

 — А если это всё их план, а? — это уже звучало пугающе. — Заставить нас поверить ей и расслабиться, а они в это время нанесут свой удар и убьют всех нас? Не думал о таком раскладе?

 — Я думаю, что тебе лучше уйти, — холодно сказал мужчина. — Поговорим дома.

Молчание между ними висело долго, и я уже подумала, что они разошлись, но Майла всё же заговорила:

 — Когда ваша человечка предаст нас и обрушит всё, что мы строили, тебе придётся на коленях вымаливать у меня прощения за свои слова.

Это напугало даже меня. Лорин был прав. Они вечно борются за своё существование, просто так или за свои интересы, и, кажется, Майла имеет на меня не то, чтобы зуб, а всю челюсть.