Вообще, знаете, да, я именно так и думала. Пошёл он к чёрту, я как-то жить захотела.

 — От врагов или от своих? — тоже спросила я, глядя на его шею.

Я не любила смотреть в глаза людям. Мне казалось, что это создаёт невидимую, обязывающую связь. Казалось, будто если я смотрю кому-то в глаза и тот смотрит в мои, то можно разглядеть что-то потаённое. Я ничего не скрывала, кроме своего «наполнителя». Все они считают меня тихой, кроткой и покорной, и это хорошо. Я ведь не такая. Я тихая потому, что слушать всегда лучше, чем болтать. Я покорна потому, что трезво осознаю свои силы и понимаю, что подчинение — это лучшее, что я могу. Кроткая потому же. Лорин сильнее, каждый в этом городе способен убить меня без труда, да что там говорить, любой человек, достигший двадцатилетия, сумеет справиться со мной голыми руками. Физически я слаба, но у меня есть моя голова. Вспоминаю, как я хотела покончить с собой. Там, согласна, допустила оплошность. Поддалась запугиваниям этого блондина и сдалась. Участь подстилки — это омерзительно, поэтому смерть была лучшей альтернативой. Но вот я здесь. Живу уже несколько месяцев и цела, почти здорова.

Как же всё-таки забавно. Может быть, стоило его убить тогда, когда была возможность? Да, он мне нравится, да, я переживаю за него, но не это ли уже весомая причина лишить его жизни? Фух, думаю, как отец. Свои слабости нужно превращать в оружие, а если не получается, то избавляться от них. Это жестоко, но мудро. По-особенному, конечно же. И что бы было, если бы я всё-таки убила бы его? Для начала — мне не жить. В лучшем случае, кто-то из дружков Бюрта приютил бы меня, поскольку я бы сделала самую грязную и тяжёлую работу. Но там опять маячит смерть, издевательства и насилие. Большой риск сменить хозяина и длинный поводок на более короткий.

О чём я? Это всё сухие мысли без эмоций. К счастью, этот дар достался мне от отца. Я могу отбрасывать всё ненужное и смотреть на вещи реально и объективно. Но… это лишь мысли напуганной и обиженной девушки. Я бы не убила Лорина, даже если бы у меня был сговор с Бюртом и уговор на дальнейшую лучшую жизнь. Я не убивала, не знаю как это. И узнавать не хочу. Хотя… косвенно убийцей я всё же являюсь. Лорин моей собственной ножкой сломал шею красивому мальчику. Ощущения мне крайне не понравились, поэтому убивать я точно не буду.

Возможно… подстрекательством бы занялась основательно. Но… признаю, вредить Лорину я не сумею. Сил не хватит. Как-то… жалко его, что ли? Порой он бывает настолько другим, что я задумываюсь над собственным поведением. Может, стоит стать близкими? Понемногу, помаленьку… желание просыпается стать кому-то нужной. Но я бы действительно давным-давно бы голову потеряла, если бы Лорин не был таким засранцем. То мягкий, то колючий. Непредсказуемый настолько, что отбивает любое желание стремиться к нему. Зовёт тебя, ты тянешь руку и он либо целует её, либо бьёт так, что кости трещат. И непонятно почему. Что является тем механизмом, который управляет им? Злость? Гнев? Страх? Не знаю и узнать у меня не получится, поскольку Лорин является тем самым камнем, который мне не по зубам.

 — Ты пытаешься испортить праздник или просто спрашиваешь? — заметила, как его глаза чуть заметно сузились.

Не нравится вопрос. Поставила под сомнения его силу. Нехорошо, Богдана, за это можно и подзатыльник стерпеть.

 — Я не спрашиваю, я интересуюсь у тебя, как у мужчины, от которого зависит моя жизнь, — вновь сглотнула я нервно. — Не мне сомневаться в тебе, я ничего не достигла, и мне не понять тебя никогда. Поэтому я просто поинтересовалась, буду ли я жить в ближайший месяц.

День суда близок. Наверняка начнётся какая-нибудь шумиха. Я буду маленьким цветочком под защитой пчёл, но один удар и всё, мой стебель надломится вместе с моей жизнью. Этого не хотелось.

Правая рука соскользнула с моего плеча и схватила меня сзади на шею. Хватка у него была сильной, но не болезненной. Теперь я взглянула на него, в его глаза. Уверенность сквозила в его облике, будто вторая ипостась.

 — Твоя жизнь в моей руке, и умрёшь ты только по моему желанию, не раньше, — тихо и вкрадчиво проговорил он, обдавая жаром моё лицо. — А то, что сказала Майла — это её личные проблемы. Ты — это моё решение, и если она с этим не согласна, дверь всегда открыта.

Опустила глаза. Уверенности прибавилось, конечно, но напоминание того факта, что моя жизнь зависит от настроения этого избалованного мужчины… не очень-то обнадёживали. А потом я вдруг вспомнила, как мы с ним целовались, как держались за руки, как смотрели друг на друга. Ледяная рука, сковывавшая сердце начала таять. Он не убьёт меня. Вдруг это осознание как-то накрыло меня, что дыхание сбилось, и я даже еле заметно усмехнулась. Он не будет этого делать. Говорит он всё верно, не утаивает ничего, но… он не станет. Между нами была связь и с каждым днём она укреплялась. А его болезнь, словно толстый канат, окутала нашу тонкую нить. Он не посмеет. А если и решиться, то я приму смерть не от рук кровожадного, мерзкого животного, а от трепетного и ранимого мужчины, который руку себе отгрызёт, но не признает собственных ошибок. Покой окутал моё тело, и я сумела спокойно выдохнуть и избавиться от дурного наваждения и чувства обречённости. «От сердца отлегло», — теперь я очень глубоко познала мысль сей фразы.

 — Просто ты мог бы приободрить своих ребят, — уже намного спокойнее выдала я. — Предательства вам бы стоило ожидать от чужих. А я могла бы… пожить у Кары, если бы она не была против. Мне довольно одиноко, и я бы подружилась с Каем, возможно, удалось бы узнать ваш мир получше…

Порой я говорю всё, что у меня на уме. Без обдумываний, просто что-то пришло в голову и сразу же ушло с языка.

 — Если ты так проявляешь заботу о нас, то это приятно, — фыркнул Лорин. — Но даже если ты, зная что-то, пытаешься смыться прежде, чем по нам ударят… это всё равно умиляет.