— На охоте, — ответил паренёк. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

 — Для мёртвой я слишком живая, — бросила я, поднимаясь на ноги.

Злость не уходила. Да как он посмел?! Дал мне выбор! Начал душить! Я помню, как отключилась! Помню! Как же я тогда… живая?! Почему? Что случилось? Боги, да что за наказание-то такое?!

Ощущала я себя слабой и насмерть оскорблённой. Поднялась и огляделась. Какая-то другая, намного больше моей, сумка служила мне подушкой. А где моя?

Огляделась. Где это мы вообще? Какая-то поляна. Вокруг почему-то сосны. На земле травы почти не было, только иголки и шишки. Мужчины сидели у большого костра и, не стесняясь, следили за мной с искренним интересом. Идиоты!

Ни на каком суку сумки не было.

 — Где моя сумка? — спросила я у стоявшего рядом со мной Виера.

Тот как-то нахмурился.

 — Я не знаю, — часто-часто заморгал парнишка, соврав мне прямо в лицо.

Он этого делать не умел. Моргает и активно пытается сделать вид небрежного солдата, отдыхающего после тяжёлого боя.

Тут я оставаться не собираюсь. Просто моральные извращенцы. Так он по мне прошёлся!.. Всё ему рассказала, решила уйти нормально, а не с выпотрошенными кишками наружу! Просто твари. Ничего святого. Ни капли сострадания ко мне никто не проявил! Не-на-ви-жу!

 — Где лошади? — отряхивая одежду, задала я очередной вопрос.

 — Вон там, — парень указал куда-то в правую сторону. — Зачем они тебе?

Ничего я отвечать не собираюсь! Не заслужили! Такие же слабохарактерные, как и их… вожак!

 — Ваших монстров копытных не украду, — тут же пообещала я. — Только возьму сумку.

И уйду!

Сделала пару шагов в указанном направлении. Надо куда-то идти. Голова гудела, как котёл с закипающей водой, и я не могла сообразить, где мы и куда, в случае чего, идти.

 — Её там нет, — тут же прилетело мне в спину.

Я остановилась. Ощущала, как спущенный хвост неприятно оттягивает голову, а в особенности некоторые волоски. Мне нужна ванна. И мыло. Даже можно просто мыло и дождь. На всё уже согласна, лишь бы помыться.

 — Вы её потеряли?! — ужаснулась я. — Но там же были все мои вещи…

Парень тут же замотал отрицательно головой.

 — Она у Лорина, — решительно сказал парень.

Вот как, значит. Забрал, чтобы… вот же говнюк! Знает, что у меня вещей больше нет! Идти без них — это верная… смерть. В данный момент я была обеими руками за жизнь и месть. Как же меня так переклинило, что я согласилась на смерть? Наверное, угроза быть изнасилованной крайне серьёзно действует на мозг. Для меня это вообще последнее дело. Пусть только попробует, пойду и сброшусь с моста… с дерева! Жить дальше не буду.

Воспитывали меня не так. Честь превыше смерти! Умри, но останься чистой и сохрани свои устои. Может, кто-то подумает, что они сильно завышены, но поверьте, я ещё планку понизила. В тринадцать лет у меня был пунктик на зубах. Не дай Боги, у кого-то увижу гнильё во рту или жёлтый налёт — передёргивало так, что казалось, будто у меня приступ какой-то. При обычном разговоре даже всегда в рот смотрела. Почему я так зациклилась на этом, пока не могу понять. Наверное, считала, что если зубы хотя бы слегка отдают белизной, то человек хороший и, в какой-то мере, чистоплотный. За такого и замуж не стыдно пойти. Сами представьте себе рот из которого смердит, как из выгребной ямы. А он ещё целоваться же полезет. Еле подавила рвотный позыв. Лорину просто повезло, что у него зубы по-настоящему белые и ровные, иначе я давным-давно бы вены себе перерезала. Может, капризы, может, что-то ещё, но ликану просто повезло.

Усмехнулась. Сама уже зубы пару дней не чистила. Дома у меня всякая всячина для этого есть. Порошки, травы всякие и одна широкая щётка, которая еле за щёку помещается, зато с костяной ручкой. Если бы удалось собраться, то я бы всё это с собой обязательно взяла, а так… хотя, о чём я? Воды тут поблизости нигде нет. А просто щёткой зубы стирать тоже не очень хочется. Вот попала-то.

Не зная, что делать, стянула резинку и наклонилась, перебрасывая волосы вперёд. Начала усердно расчёсывать их пятернёй. Как кикимора выгляжу. Когда это уже всё закончится?

 — Богдана, у тебя же грива, как у лошади! — хохотнул Морик. — Нужна она тебе?

Быстро стянула свою «гриву» в тугой хвост на макушке. Так они хотя бы не сильно вниз свисают. От моего же пота и крови волосы стали постепенно превращаться в сосульки. Пара дней, и это кудло не распутает уже никто.

 — На свои усы посмотри, — еле слышно обиженно пробормотала я, заправляя рубашку в штаны.

Я думала, что он не услышит.

 — А что с ними не так? — тут же вскинулся мужчина, поглаживая верхнюю губу. — По-моему, мне хорошо.