— Сама я не видела, но люди просто говорят… — я начала заламывать пальцы. — Не обижайтесь, но мне не верить им не было причины.

По их лицам я поняла, что обида им вообще не свойственна.

 — Ты не знаешь, что мы о вас думали, — хмыкнул брюнет, имя которого я так и не знала.

Мне стало интересно.

 — Что?

Тот сразу же криво улыбнулся.

 — Набожные дикари, верящие в единого Бога и убивающие тех, кто в него не верит. Культ человека, как высшего звена в мире. Воровство процветает не только на улицах, но и в правительстве, — спокойно проговорил брюнет. — Всё это глупости, да?

На меня уставились четыре пары вопросительных глаз. Почувствовала, как щёки загорели. Просто позор. Даже слов нет.

 — Как Вас зовут? — осторожно спросила я.

 — Франк, — тут же представился он. — Извини, раньше как-то не довелось представиться.

Глубоко вздохнула. Лорин, кажется, его имя упоминал…

 — В общем, Франк, всё, что Вы слышали — правда, — слегка расстроено выдала я. — У нас действительно всё так. Улицы пропитаны гнилью, воруют все, даже священники, которые должны наказывать за этот грех других людей. Они и женщин насилуют, не все, конечно, но половина точно. Стража продажная. Если ты убил кого-то и у тебя есть деньги, то тебя отпустят, а другого какого-нибудь бедняка повесят на площади. Достойного и честного суда нет. Мужчины в основном пьяницы и драчуны. Пожилых людей и детей родственники редко содержат, поэтому они живут на улицах и попрошайничают. Женщины тоже отличились. Куртизанки и воровки. Детей от нерадивых клиентов убивают, скидывая в сточные канавы или выгребные ямы, и они месяцами гниют там. Нормальных женщин мало. Они в основном работают в пекарнях, в тавернах поварами и прачками. Зарплату платят тоже не всегда, ведь мой папочка с другими своими дружками-чиновниками забирают львиную долю. Они назвали это «налоги». На ремонт дорог, домов и многое другое. Но наш город старый, всё разваливается, и я очень надеюсь, что мой брат, встав у власти после отца, сможет что-то с этим сделать. Но мне всё же кажется, что ничего не изменится, ведь весь сброд с улиц нужно просто выгонять, а это невозможно. Приедут новые… это была одна из причин, по которой я так мечтала убежать куда-нибудь в глухую деревню, где верят в старых Богов и не превращают это в предмет обожания и поклонения.

С каждым моим словом лица мужчин мрачнели, становясь серьёзными. Да, жестокие у нас правила. Вспоминать это было неприятно. Как задумаешься… ком к горлу подкатывает.

 — Неужели тебе это нравилось? — вдруг тихо спросил Виер. — Нравилось жить в таких условиях?

Нахмурилась, не понимая.

 — Конечно нет, — даже головой дёрнула. — С чего ты это взял?

Тот покосился на Франка.

 — Ты же побежала от нас, когда узнала… — неуверенно заговорил парень.

 — Виер, а за тобой часто приходят здоровые бабы и покупают тебя у твоего же родителя? — мирно и спокойно поинтересовалась я.

Тот задумался, нахмурившись.

 — А девка-то дело говорит, — хмыкнул Морик. — Нам же её, как лошадь продали. Родной отец. Я был уверен, что она чем-то взбесила мужика, поскольку она это очень неплохо умеет делать.

Я кивнула, принимая его слова.

 — И да, я очень хотела смыться из родного дома, — почесала я лоб. — Просто трусила. Думаете, я бы в одиночку протянула бы пару дней? Ага, конечно. Умерла бы от испуга, увидев змею.

Морик тут же засмеялся.

 — Вспомнил, как ты пищала, когда её увидела! — хохотнул он. — А гарцевала-то как! Ноги выше головы закидывала! Ой, не могу… но лицо я твоё никогда не забуду! Сколько страха!

Он опять пихнул меня. На этот раз я улыбнулась. Да, глупо тогда вышло.

 — Мне понравилось, когда она эту корону из цветов с лошадьми не поделила, — вклинился Тур. — Что это вообще такое? Как ты цветы сплела?

Не поверите, но мне показалось, будто мы становимся друзьями. Какая-то тёплая атмосфера, никто подозрительно не косится, не перешёптывается… а может, тепло от костра шло, и мне так казалось? Всё может быть.

 — Это венок, — пояснила я, повернувшись к мужчине. — Его раньше девушки плели и пускали по реке, чтобы жениха найти.

Шатен тут же улыбнулся, не понимая.

 — А как они его искали? — его брови изогнулись.

 — Бежали за ним по реке, — пожала плечами. — Кто венок поднимет, тому и быть мужем хозяйке венка.

Мужчины похмыкали, явно не поверив.

 — Если никто не находил венок, тогда что? — поинтересовался Виер.

 — Значит в этом году замужества не жди, — тоже хмыкнула я. — Не очень умно, но девкам-то заняться нечем, вот и носятся вдоль рек.

 — Девки вообще неразумные создания, да? — Морик опять забросил свою лапу мне на плечо. — Вот приедем домой и отдам тебя Мелинде на обучение. Ты ведь готовить не умеешь, да?

Рука у него, конечно, тяжёлая.

 — Ну, как бы… — замялась я, — от скуки тёрлась на кухне постоянно, что-то я могу, но практики не хватает. А кто такая Мелинда?

 — Это жена моя, — по-доброму улыбнулся он мне. — Подучит тебя чему, ты ей понравишься.

Мои брови поднялись так, что грозились затеряться в волосах.

 — Ты женат, Морик? — моё весёлое удивление развеселило и мужчину.

 — Чего таращишься? Женат, да, — с какой-то гордостью важно заявил усач. — Удивлена?

Вообще-то да. Очень. Такой… прям мужеподобный мужик! Самый натуральный! И женат.

 — Да, но я очень рада за тебя, — почему-то захотелось это сказать, и на лице против воли появилась улыбка. — Думаю, она хорошая женщина.

 — О, в этом не сомневайся, — качнул головой Морик.

Мне вдруг почему-то стало светло на душе. Женат. Что в этом такого, я не понимала. Просто рада, что он нашёл ту единственную, с которой захотел провести остаток жизни. Вот в чём смысл жизни — найти кого-то, кто будет терпеть тебя всю оставшуюся жизнь.