А вот и понимание.

— Не приплетай сюда наши с тобой… — А с какой это стати?! — взорвалась я, услышав в очередной раз эту ненавистную фразу. — Ты кто такой?! Меня ты в грязь втаптывал, врал и унижал, насиловал, я по твоей милости ни раз на грани жизни и смерти была, но сейчас, когда я ошиблась и причём ошибку, как таковую не совершила, из тебя сочиться ненависть ко мне! Ты… ты охренел!

Я так испугалась, не поверите. В жизни подобного при свидетелях не произносила. Вину я свою ощущала в полной мере, но вот поведение Лорина меня отрезвляло. Знаете, будто со священником разговариваю. Он меня отчитывает за то, что я не молюсь перед сном, а сам он с мальчиками развлекается. И Сатана в юбке — это я. Он — нет, что вы?! Я же ангел воплоти! Мне не положено вести себя не достойно, по-человечески, я обязана быть доброй, понимающей и всепрощающей! Я его… его ненавижу.

— Не смей меня сюда приплетать! Ты мне в еду яд подсыпала! Знала, что я с твоих рук ем, и воспользовалась моим доверием, — Лорин тут же поднялся. — Я тебе этого никогда… — Не простишь! — закончила я за него, от переизбытка чувств, вставая на коленки. — Какое разочарование! И не нужно мне твоё прощение, понятно?!

Мужчина шагнул ко мне, оказываясь в непростительной близости.

— Закрой рот, — процедил блондин, поднимая руку. — Не выводи меня из себя.

Поняла всё сразу же, но… это давно должно было случиться. Чувство вины жрало всю меня, я вроде бы понимала, что мои слова правдивы, что я всего лишь ошиблась, не предала, успела всё вернуть обратно, но этот ликан… Он же не успокоится. Наверное, будет гнобить меня, игнорировать, а потом начнётся какой-нибудь цирк. Может, женщин опять водить будет, как в прошлый раз или переедет снова куда-нибудь, в общем, будет полнейшее непонимание между нами. Я думаю об одном, он о другом, но не сейчас. Я узнала слишком много и теперь мне нужен толчок в спину, чтобы я уже наконец-то сделала этот страшный первый шаг.

— Я не хотела этого говорить, ведь нас слушают, а я всегда так тебя уважала, что боялась нарушить как-то твой авторитет, — вдруг заговорила я негромко, глядя в яростные зелёные глаза. — Но раз ты сам начал, то я больше врать не буду… — Я не буду тебя слушать, — Лорин отпрянул от меня и презрительно скривил губы. — Не хочу тебя просто видеть.

Он развернулся, чтобы уйти. «Сейчас или никогда».

— Ты — слабый альфа.

Как же страшно стало… Лорин остановился. Замер. А я смотрела на его спину и просто млела. Я это сказала. Осмелилась в кой-то веки выдать правду. Не лесть, не злую фальшь, возможно, даже и не истину, но это было моё забитое, загнанное в угол и ущемлённое мнение. И да, вероятнее всего, появилось оно у меня совсем недавно, когда на мою голову посыпались испытания, с которыми я была вынуждена справляться в одиночестве, но сейчас я именно так и подумала. После его проснувшегося ко мне презрения. Не хотелось снова оставаться побитой девочкой, буду той, кто хотя бы попыталась дать отпор. Пусть ничтожный, но он всё-таки был.

— По старой дружбе, Дана, я просто сделаю вид, что этого не слышал, — прозвучал его металлический тихий и крайне угрожающий голос.

Я села, перестала стоять на коленях. Завозилась и встала на ноги. Если уж и рушить всё, то я должна быть на равных с Ним.

— Очень забавно, что ты не смог защитить свою альфу, — сжав руки в кулаки, начала я качать головой. — Дал этой… Сальме волю, кинул меня ей, как кусок мяса голодной псине. Пусть дерёт, у тебя же есть ещё женщины, подумаешь, одной меньше… — Дана, заткнись, — стоя спиной, Лорин чуть запрокинул голову и упёр руки в бока. — Я тебя прошу.

Знала, с чем играю, понимала и осознанно на это шла. Не допущу такого… панибратства снова.

— А с другими ты бы тоже так поступил? — не унималась я. — Если бы Сальма позарилась на ту же Мелинду? Ты бы и её отдал ей, лишь бы твоё имя не запачкали? Тебе никого не жалко, да?

Молчит. Ещё мало.

— Какая-то верность, преданность… но ты снова и снова рушил всё, ты мне врал, ты всегда врёшь, — с трясущимся подбородком продолжила я. — Ты поступаешь, как самый настоящий трус! Я — женщина, я слабое существо, но даже мне хватило мужества сказать тебе правду сейчас. Я её говорила и раньше, я поступала отважно, но ты… заврался, как таверная, старая девка.

«Довела» — поняла я, наблюдая за приближением белого куска льда. Как он заносит руку… Всё случилось очень быстро. Я даже понять толком ничего не успела. От толчка не удержалась на ногах и упала на кровать. Я бы устояла на ногах, просто я стояла рядом, начала отступать и рухнула на неё, потеряв опору. Оправдываюсь потому, что били и сильнее. Но боль в считанные секунды охватила левую щёку.

Это случилось впервые, и чувства были… хорошими. В смысле, намного лучше, чем я представляла. Обидно и горько, но это было ожидаемо. Я заслужила, к тому же и от этого прочувствовала облегчение, будто небо наконец-то разразилось молнией, перестав пугать только раскатами грома.

Лорин стоял рядом, слышала его порывистое дыхание. Смотрит на меня. Очень романтично.

— Они же… Они ведь не знают, о чём мы с тобой разговариваем в нашем доме, — чуть приподняв голову, зашептала я с какой-то горькой усмешкой. — Они мне не верили…, но ты мне всегда обещал, что никогда не тронешь меня. Ты обещал. Ты слово давал мне. Лорин, ты не мужчина, ты… ликан. — Я ненавижу тебя за то, что ты довела меня до такого.

Пробрал смех. Опять я виновата… это же просто невыносимо.

— Ну что ты, мой хороший, — забормотала я, начиная ощущать жар в пострадавшей части лица. — Я заслужила. Я давно нарывалась, ничего плохого не случилось.

Не поверите, но я не лгала. Не язвила. Я правда сделала всё специально, правда, вываленная в такой момент, действует ошеломляюще. Лорин не справился, а я это знала. Подвергла сомнению его авторитет и безнаказанной остаться не могла. Внизу возможно, чужие ликаны, которые уж точно разнесут эту весть по городу.

— Я поговорю с тобой потом, без зрителей, — пообещал мне ликан. — Этого не будет, — понимая, прошипела я. — Ты больше не будешь…