— Мы всегда знали, что будет трудно, — признался Бато. — Ладно, что тебя беспокоит на самом деле?

Хакода вздохнул и посмотрел на воду. Нормальные волны, в отличие от крутых бурунов, обрушивающихся на берег каждый раз, как пересекались пути Зуко и его дочери.

— Две вещи. Во-первых… думаю, Канна была права насчет покорителей воды.

— Что? — нахмурился Бато. — Ты видел, насколько сильно Катара ненавидит их. Но никто из нас не напал на тех покоряющих огонь ублюдков.

— Но нам всем очень этого хочется, — мрачно возразил Хакода. — Сокка сказал, что Зуко спас им жизни. Мы должны как минимум соглашаться их выслушать. Но это как сопротивляться приливу, когда ты стараешься хотя бы остаться на месте. А каждый раз, как она его видит, становится только хуже.

Бато начал было возражать… но оставил свои слова при себе.

— Ты сказал ей, что нам нужно это перемирие.

— И никто его не нарушил. Пока. — Прямо заявил Хакода. — Как бы я хотел, чтобы Канна была здесь. Я бы задал ей несколько вопросов касательно покорителей воды. И о том, почему она бросила Мастера Пакку и приехала в наше племя. — Он бросил на Бато косой взгляд. — Того самого Мастера Пакку, который учил Катару.

Бато отступил на шаг, его глаза потемнели.

— Ты действительно думаешь, что наши чувства к тем покорителям огня… не наши.

— Если я правильно помню рассказы Канны, покоритель воды не может заставить тебя чувствовать то, чего ты и без того не чувствуешь, — сказал Хакода, роясь с памяти. — Но они могут тянуть эти чувства, как луна притягивает океан.

— Тогда лучше бы ей перестать тянуть, — заявил Бато. — Мы с тобой не единственные, кто знает истории Канны. Одно дело — ненавидеть Народ Огня: мы все знаем, что они сделали. Но сердце мужчины должно принадлежать только ему самому. — Он отряхнул с рук воображаемую пыль: «на том и конец». — Что ещё тебя беспокоит?

Хакода вздохнул.

— Зуко что-то задумал. — Он был отцом, он знал подростков. Этот молодой человек был слишком прямолинейным. Он точно что-то замышлял.

— Он из Народа Огня. Разумеется, так и есть, — фыркнул Бато. — Поимку Аватара.

— Нет, это слишком очевидно.

Бато посверлил его взглядом, потом подошел и положил ладонь ему на лоб.

— Кажется, жара нет…

— Я серьезно, — настойчиво повторил Хакода, позволив своему старому другу такую вольность. — Зуко месяцами преследовал Аватара. Но кто был рядом с Аватаром всё это время? Кто использовал любой безумный план, который мог придумать, лишь бы сохранить Аанга в целости и безопасности?

Отведя руку в сторону, Бато тихо присвистнул.

— Он перехитрил Сокку?

— Он определенно очень старался, — согласился Хакода. — Из всех людей Народа Огня, которые преследовали Аанга, он единственный смог не потерять их след. Этот молодой человек может быть безжалостным и смертоносным покорителем огня, но он определено не глуп. — Хакода бросил хмурый взгляд на «Сузуран». — Как и Джи. Он знает, что мы не поверим его объяснению. Но он также знает и то, что если он даст объяснения, у нас не будет повода прекратить перемирие. Вероятно. А значит, что бы ни произошло на том корабле, это важно для принца…

«О, духи».

Всё было так просто. Отчаянно, безумно просто.

«Принц Зуко родился наследником трона. Как и Айро. Но Азулон предпочел вместо него Озая… Духи, он не дворянин из Царства Земли. Одного рождения недостаточно! Может, ему не надо производить впечатление на деревню, а только на Озая… но всё равно он должен свое право заслужить.

Я противостою не генералу Царства Земли. Я сражаюсь против сына вождя».

И если дворянин мог разбрасываться жизнями как монетками, сын вождя был в ответе за своих людей. До самого конца.

— Ему нужен не Аанг. — Когда Бато бросил на него испуганный взгляд, Хакода пояснил. — Я уверен, что Зуко хочет захватить его. Но как бы принц ни желал вернуть свою честь… ты слышал Сокку. Когда наш неостановимый покоритель огня прекращает преследовать Аанга? — Он многозначительно посмотрел на «Сузуран».

— Когда его люди и его дядя находятся в опасности. — Бато задумчиво посмотрел на палатку целителя, где ждала мастер покорения воды.

— Когда эти двое сшибаются, то, по словам Сокки, рассвет или луна решают, куда склонится чаша весов боя, — напомнил Хакода. — Зуко дал слово Тоф, что поможет Аангу, и, очевидно, он намерен его сдержать. Но если исцеление мальчика займет дни… Каждую ночь его люди оказываются в смертельной опасности. — Он шумно выдохнул, обдумывая мысль. — Но если он заставит Катару фокусироваться на защите Аанга от него — от него, а не от остальных — он знает, что у него есть шанс пережить столкновение с ней.

Бато моргнул.

— Хочешь сказать, что он использует ненависть Катары? Чтобы гарантировать, что в первую очередь она вцепится в его горло?

— Мы такого не ожидали, правда? — усмехнулся Хакода.

— …Иди остуди голову, — вздохнул Бато. — Если ты прав — а, поверь моим словам, эта идея просто-напросто безумна — что нам делать?

— То, что мы делали до сих пор, — пояснил Хакода. — Нельзя чтобы он узнал, что мы его раскусили. Это один из самых рискованных ходов, на которые он когда-либо шел. Он сунул голову прямо в пасть леопардовой акулы. Давай не будем дергаться.