– Может быть, - согласился Сокка. – И всё же я не такой парень. И я не такой, каким считаешь меня ты. Никто из нас не такой. – Порывшись в сумке, он вытащил бумеранг. – Я сейчас сделаю чистую догадку, а ты должен будешь сказать, прав я или нет. Ты считаешь охоту неправильной. Так же, как ты считаешь неправильным убийство людей.

– Неправильно убивать людей, - согласился Аанг. – Но ты же не… ты не… - Как он мог сказать это, чтобы его правильно поняли? – Я знаю, что Племена Воды ходят на охоту. Вы не монахи. Вы живете за счет льда и морских черносливов… хотя хлеб из водорослей довольно неплох, не понимаю, почему вы так мало его едите…

– Потому что его всегда мало, - пожал плечами Сокка. – Можно собирать всю весну и лето, и всё равно не прокормишь деревню. Пра-Пра говорит, если будешь есть только его – заболеешь. Зима выжимает из тебя весь жир. Люди, которые не ходят на охоту, не могут жить на полюсе. – Он пощупал край бумеранга перед самым бритвенно-острым лезвием. – Но это вроде как связано друг с другом, не так ли? Ты уважаешь жизнь, и поэтому не хочешь ничего убивать. Или никого.

– Точно! – Аанг с облегчением выдохнул, заставив зашевелиться кусты на другой стороне полянки. Сокка понял. И не разозлился. Фью. – Если ты не уважаешь жизнь… ну, ты никогда не станешь таким, как Азула. Но только посмотри на Народ Огня! Как они могут так жить?

– Азула – никудышный охотник.

Аанг не удержался – он моргнул, не уверенный, что правильно расслышал.

– Но… она была в Омашу. А потом в городе-призраке и в Ба Синг Се…

– Да, она показалась в Омашу, - согласился Сокка. – Не думаю, что она нас ждала. Потом она следовала по меху Аппы. А потом она была в буре и знала, где мы будем, пока армия Огня стояла под стенами. – Он покачал головой. – Это не охота, Аанг, скорее… сидение в кладовке для убийства крыс-долгоносиков.

– Мы вообще на одном языке разговариваем? – вопросил Аанг небеса. – Охота, убийство… В чем разница?

– В уважении.

Аанг строго посмотрел на него.

– Как можно уважать жизнь, которую собираешься убить?

– Если не уважаешь, ты – отстойный охотник, - сказал Сокка, отложив бумеранг. – Может, я не всегда действовал почтительно, когда охотился здесь, но я не знаю, что животные, живущие не на льду, хотят для своего духа. Поэтому я просто охочусь, считая, что поблагодарю их позже. Если они позволят мне убить себя.

– Если они позволят тебе? – Аанг покачал головой, надеясь втрясти в неё хоть какой-то смысл. – Ты же человек, Сокка. Ты больше их, умнее…

– Ты когда-нибудь видел арктического бегемота? – прервал его Сокка. – Духи дали нам мозги, Аанг. Как они дали животным более острые глаза, более острый слух, зубы, когти… Арктические бегемоты могут убить человека. Легко. Если не будешь умным, клыки зебротюленя разорвут тебя на клочки. И охотник должен их уважать. Он должен знать свою добычу. Изучать её. Быть осторожным. И везучим. И если ты делаешь всё это, то у тебя есть шанс вернуться домой с мясом. И тогда деревня будет жить. – Он вытянул перед собой раскрытые ладони. – Я не прошу тебя идти на охоту, Аанг. Если Воздушные Кочевники почитают духов тем, что не едят животных – ладно. Но если ты думаешь, что люди не уважают жизнь, когда едят животных, то ты не поймешь, почему люди делают то, что делают. И это как играть со взрывной смолой: рано или поздно она взорвется тебе в лицо.

– Он прав, Аанг, - решительно сказала Катара. – Хотя я считаю, что мы все прекрасно раскусили Азулу. Она не просто не уважает жизнь, она… злая.

Аанг подскочил. Слабо улыбнулся девочке, которая только что вышла из-за Аппы.

– Эм… привет? – «Я-то надеялся, что ты всё ещё спишь. Ой-ой, это не сработает…»

– Как только ты начал швыряться землей, я почувствовала это, - отрезала Тоф. – Я ничего не знаю про охоту, но должна согласиться с Катарой. Азула никого не уважает.

– Она рисковала жизнью ребенка только для того, чтобы добиться своего, - мрачно сообщила Катара. – Ребенка Народа Огня. И Мэй позволила ей.

– Не уверен, что у Мэй был выбор, - задумчиво сказал Сокка.
– Если ты права, Тоф, и люди вынуждены делать то, что велит им Хозяин Огня… Азула – его дочь.

– И что? – зло спросил Аанг. Не то чтобы он хотел поверить, что кто-то был готов рисковать жизнью маленького ребенка. Даже Мэй, которая выглядела так, словно её лицо вытесали изо льда, но в теории Сокки была одна большая дыра. – А Зуко – его сын.

– Зуко в изгнании, - отрезал Сокка. – Это вовсе не так мило, как то, что случилось с Катарой. – Он скрестил руки на груди и одарил сестру серьезным взглядом. – В Племени Воды изгнание означает, что ты не можешь вернуться назад. Никто тебе не поможет. Никто даже не заговорит с тобой без крайней необходимости. – Он перевел взгляд на Аанга. – Не знаю, как это действует в Народе Огня, я знаю только то, что мы видели. У Азулы были танки и бур, и любая помощь, необходимая, чтобы сражаться с Воинами Киоши. У Зуко был корабль и Айро, и та странная охотница за головами. И всё. Да даже у Джао было больше ресурсов, чем у Зуко.

Аанг замер на месте, не сводя глаз с Катары. Нельзя вернуться? Ерунда какая. До войны люди из других народов часто ему говорили: «уходи и не возвращайся». Может, это было и плохо, но всегда находились другие места, в которые можно пойти. Другие люди, с которыми можно познакомиться. Другие животные, на которых можно покататься, нравится им это или нет.

Но… никто не станет с тобой разговаривать? Это было ужасно. Это… это как умереть.

– Ты сделала это? – прошептал он. – Ради меня?