Когда-то Чейз был человеком.

Он должен был умереть.

И каждый раз, когда он всплывал в моем воображении, каждый раз, когда я думала о новой встрече с ним, мне приходило в голову, что я тоже должна была умереть. Разрозненные воспоминания о той давней ночи терзали мое сознание, и я собирала их, как головоломку…

Кто-то постучал в дверь моих родителей. Мне нужно было побежать, открыть, но я не побежала. Я отступила назад. Мимо меня прошла мама. Я отступила еще на шаг.

Кровь. Брызги во все стороны.

Каких-то деталей мне не хватало. Я не могла вспомнить, как выглядел мой отец. Я не могла вспомнить длину белого платья матери. Я помнила только человека, который превратился в серого волка, белую звезду у него на лбу… и кровь.

А еще помню, как я бежала.

Где-то пряталась.

Горячий воздух в горле — он обжигал. Паника охватила меня.

Помню, как все глубже и глубже вжималась в шкафчик под раковиной. Помню слова странного человека.

Еще тишину… Помню, что было очень тихо, а потом — ничего, только розовая пелена перед глазами.

Кровь.

Сидящий рядом Девон оторвал взгляд от бумаг и склонил голову набок.

Ты в порядке? Я поняла это по выражению его лица, почувствовала в усилении его связи со Стаей и через нее — со мной. Но голос его у себя в мозгу я не слышала. Я вообще ничьих голосов не слышала, даже Каллума.

Пока не встретила Чейза.

Не думаю, что я и Чейза слышала. Я сопротивлялась непреодолимому стремлению снова встретиться с ним, закрыв глаза, отринуть психологическую зависимость от Стаи, которая была для меня всем, пока я не встретила этого парня.

Сейчас я была послушной дочерью Стаи, выполнявшей все, что приказывал Каллум. Я просто ждала подходящего момента, когда он снова позволит мне встретиться с Чейзом.

Кровь. Брызги во все стороны. Паленый волос и мужской одеколон.

У меня все смешалось в голове — Чейз и Бешеный, изменивший его; Каллум и Бешеный, которого альфа убил в ту ночь, когда погибла моя семья; Стоун Ривер, волки-чужаки…

Хотелось убежать и потеряться в непреодолимой силе — нас.

Я в порядке. Я послала Девону сообщение на чувственном, а не вербальном уровне, но выражение его лица — даже без самого слабого намека на усмешку — сказало мне, что он не поверил. Я еще раз самым старательным образом попыталась изобразить на своем лице улыбку. Девон бросил на меня взгляд, в котором явственно читалось, что он не чувствует ни малейшего уважения к моим несуществующим актерским способностям и что он намерен поговорить со мной об этом позже. И снова уткнулся в бумаги, лежавшие перед ним на парте. Я сделала то же самое.

Провалить годовую контрольную по алгебре с моей стороны было бы по меньшей мере неразумно.

Май наступил и закончился очень быстро, и лист бумаги, лежавший передо мной на парте, был единственным, что отделяло меня от приближающегося лета, а также от Чейза, который под руководством Каллума работал над тем, как изгнать бешенство из своей головы.

Завтра, Брин. Сразу после школы.

Я ждала этого, ведь накануне Каллум пообещал мне встречу с парнем. И если все эти недели Чейз присутствовал в моей душе, то теперь он не вылезал у меня и из головы.

Раньше я любил машины, Йейтса, чтобы спальня запиралась изнутри… и тебя.

Не могу сказать из-за чего-то ли из-за моей связи со Стаей, то ли из-за того, что Чейз был первым мальчишкой, появившимся в моих снах, — но если я долго не видела его, у меня появлялось странное чувство, что слова, которые сказал Чейз, были правдой. Мне казалось, что я всегда знала его.

Как будто мы были одним целым.

Это было смешно и глупо и совсем не помогало, когда дело доходило до вычерчивания кривой для уравнения у = sin х.

Выбросив все лишние мысли из головы, я сосредоточилась на задании. Велела цифрам обрести смысл. Противопоставила всю силу воли темным силам, грозящим мне неудовлетворительной отметкой, и заставила их покориться.

Я укротила эту контрольную так, как никогда раньше ничего не могла укротить. И никого.

Завтра, Брин. Завтра после школы.

Этих пяти слов Каллуму было достаточно, чтобы превратиться из человека, пообещавшего Эли позаботиться обо мне, в того, кто не давал мне никаких гарантий безопасности, если я сделаю хоть один шаг в неправильном направлении.