Кейси резко втянул в себя воздух:

— Это плохо.

Из груди Лэнса вырвалось глухое рычание.

Очень плохо, перевела я Чейзу.

А он крепко обнимал меня и никак не мог понять, как что-то, происходящее между нами, может быть плохим. Ведь все так здорово. К несчастью — а может быть, и к счастью, — я все еще в достаточной степени была человеком. И наше нежное мурлыканье, и прикосновение кожи Чейза к моей отнюдь не убеждали меня в том, что мы находились в безопасности. Мы были вместе, это точно. Но и дела наши были хреновые. Особенно у меня.

Инстинкт выживания, который довел меня до того, что я только что сделала — чем бы это ни было, — теперь не стоил и плевка. Какие условия Каллума я здесь нарушила? Я не только ослушалась волков, которым должна была подчиняться, — я бросила вызов их господству надо мной и над Чейзом. Да еще каким-то образом все соединения переустановила. Связь, которую я согласилась в свое время раскрыть для того только, чтобы прийти сюда, направила во что-то новое. Стая все еще была соединена со мной, а я все еще была соединена с обрами, но сейчас все это сопровождалось всепоглощающим единством, перетекавшим от меня к Чейзу и снова от него ко мне.

Я обратилась к Каллуму как член его Стаи, и я ослушалась Каллума тоже как член его Стаи. По зеленоватому оттенку на лице Кейси и по тому, что Сора больше не орала на меня, мне стало ясно, что все это значило.

Я уже была мертва.

Эли и Девон никогда не простят мне этого. И, что еще хуже, они никогда не простят Каллума.

— Нет, — прорычал Чейз, поднимаясь и отодвигая меня себе за спину. — Они ничего тебе не сделают. Я не позволю им.

— У тебя нет выбора, сынок. — В комнату вошел Каллум, утомленный, с каменным лицом.

И хотя наша связь с ним была заглушена, подавлена тем, что я сейчас делила с Чейзом, я изо всех сил старалась расслышать его, почувствовать, узнать, о чем он думает. И я это услышала.

У тебя нет выбора, сынок. И у меня тоже нет.

Правосудие Стаи — это вам не игрушка. Точно так же, как и у диких волков, у обров существовало правило: бросивших вызов альфе следует бить, пока они не покорятся, или устранять. Мне доводилось видеть, как взрослых мужчин почти на клочки разрывали за меньшие прегрешения, чем я натворила сегодня. Конечно, они выздоравливали. Со временем. Потому что не было ничего такого, от чего оборотни не могли бы вылечиться, если только речь не шла о серебряной пуле или отсечении головы.

А я?

Нехорошо. Очень, очень нехорошо.

— Я ни о чем не жалею. — Я прошептала эти слова и испугалась, как бы Каллума инфаркт не хватил. — Ты должен был сказать мне обо всем.

Каллум просто обязан был. Он знал меня. Он видел, что сделал со мной Бешеный, и каждый вечер, год за годом, позволял мне ложиться спать с мыслью, что монстр, убивший мою семью, был мертв.

Мне нельзя было узнать от других людей, что безопасность, которую я ощущала в Стае, была призрачной. И что Бешеный был все еще жив и нападал на людей. На Чейза напал.

На моего Чейза.

Каллум мне не ответил. Он просто проигнорировал мои слова. Смотрел сквозь меня так, как будто я не стояла прямо перед ним. Как будто я уже была мертвой.

— Сора? — Его голос был обманчиво тихим. — Буквально на одну минуту, если не возражаешь.

Сора кивнула, и ее лицо было точь-в-точь как у него. Каллум перевел взгляд в сторону Лэнса и Кейси:

— Пусть рядом с ней никого не будет. Правосудие свершится. Но альфа здесь я, и будет так, как я скажу. Если кто-нибудь оставит на ней хотя бы царапину, до того как я прикажу, он умрет.

От этих слов у меня дыхание перехватило.

Брин? Неуверенный голос Чейза у меня в мозгу. Он хотел защитить меня. Его волк тоже хотел защитить меня. Они хотели быть рядом со мной. Они не понимали, почему слова Каллума проняли меня до самого нутра, когда моя жизнь и так была поставлена на карту.

— Он связан своим словом, — прошептала я, прижимаясь к спине Чейза.

Каллум не мог просто так угрожать убийством. Если бы кто-нибудь тронул меня, ему бы пришлось его убить.

Хорошо, втянул носом воздух волк Чейза. Он поможет Каллуму убить всякого, кто только прикоснется ко мне.

— Вот ты не могла во все это не влезать, а? Ты не могла — хотя бы в этот раз! — поверить, что есть кто-то, кто разбирается во всем этом лучше тебя? Ты действуешь не думая. Ты всегда так делала, никогда не думала, прежде чем действовать. И сейчас… — Кейси смолк. — Ты понимаешь, как это подействует на Эли?

У меня слезы навернулись на глаза, но я все равно не смогла удержаться и подколола его: