Я мигом взял в охапку Ульяну, и, уложив её на кушетку, начал осматривать.

— Видимых повреждений нет, — заключил я, — ну, рассказывайте, что произошло.

— Алиса, — сказал рыжий соблазн в юбке, крепко пожав мне руку.

Её щеки тронул едва различимый румянец. Мне показалось, или в этой девочке сочетаются сразу и решительность, и стеснение?

— Это недоразумение конфет в столовой объелось, — продолжила она, кивнув на Ульяну.

Мелкая недовольно посмотрела на свою подругу, чей томный и самую малость с хрипотцой голос мне очень понравился: в отличие от звонкоголосого колокольчика Ульяны, грудной тембр запыхавшейся Алисы был… возбуждающим?

«Ты только не влюбись в нее, чувак, — подала голос шиза, — я всего лишь твой глюк, а уже вижу, насколько вы разные.»

«Цыц, Маруся, немцы рядом! — осадил я своего внутреннего советчика. — Достал уже».

«Между прочим, разговоры с самим собой — признак сумасшествия», — парировал внутренний я.

«Мне некогда с тобой спорить», — попробовал отстраниться я от назойливого голоса.

Хватит тянуть резину, пора действовать. Первым делом я достал из шкафчика с медикаментами старый добрый панкреатин и дал его, вместе со стаканом холодной воды, Ульяне. Кое-как приподнявшись на кушетке, она с трудом запила небольшую таблетку. Но уже через пару минут…

— Можно мне ещё воды? — скорчила умилительную мордашку Ульянка — кот из «Шрека» нервно курит в сторонке.

При наблюдении за кривляньями мелкой на лице у Алисы появилась искренняя и легкая улыбка — хоть сейчас фотографируй и в рамку.

После того как рыжая попросила воды три раза подряд, я засомневался. Слабость, жажда, впалый живот и тусклая кожа — и ни намека на тошноту, что-то не похоже на переедание сладкого. Больше похоже на…

«Обезвоживание, чувак», — подал-таки голос мой внутренний пессимист.

— Так, девочки, а теперь честно: где и какие конфеты вы ели? — поинтересовался я у рыжей братии.

— Да какая разница, — ответила мне Алиса; Ульяна была занята питьем.

— Любая мелочь имеет значение, я спрашиваю не из праздного любопытства, а потому что надо.

— Да скажу я всё, скажу! — уже громче пропищала Ульяна, полусидя на кушетке.

С выпитой водой к девчонке начали возвращаться силы, глазки снова заблестели, кожа стала выглядеть не такой бледной. Да и двигаться она начала более активно, сопровождая свой рассказ жестами от переизбытка эмоций, отчего её рыжие хвостики дергались из стороны в сторону.

Суть была в следующем: каждые несколько дней юное создание на почве голода и жажды приключений на пятую точку проникало в складские помещения за столовой и тырило всё, что содержало сахар и плохо лежало.

«Трепещите, конфеты и булки, диверсант Ульяна не дремлет!» — не могла не прокомментировать шиза.

Но после поедания последней партии честно экспроприированных конфет бандитке резко поплохело. И несколько часов она провела на… ну, в общем, понятно где.

Всю эту информацию пришлось вытаскивать силками, после чего я отправил Алису принести из столовой термос с чаем для пострадавшей, Ульяне велел поспать тут, под наблюдением. А сам взял парочку чудом не слопанных конфет у виновницы переполоха и решил их немного изучить.

Итак, что мы имеем: конфеты «Ласточка», срок годности не истек, внешне выглядели нормально. Но я человек умный и дотошный.

«Да, от скромности кое-кто умный точно не страдает».

Не обращая внимания на всяких левых суфлеров…

«Эй, ща обижусь», — недовольно заворчал внутренний голос.

…в итоге я просто развернул одну из них, и разломал пополам.

В шоколадной мякоти было отчетливо видно мокрое пятно, а на обертке, которую я осмотрел под падающим солнечным светом, обнаружилось крохотное отверстие, сквозь которое просвечивал лучик солнца.

Дырка от шприца.

Опачки, а вот теперь это уже пахнет очень нехорошо!