– Не знаю.

– Вот и я не знаю….

Я стоял и смотрел, как мой сын уходит от меня. Мне казалось, что жизнь уходит от меня вместе с ним. Я как будто заледенел весь и превратился в огромную глыбу льда, не способную чувствовать и думать, как тогда, перед операционной. Я старался не встретиться с сыном глазами, потому что если бы мы взглянули в глаза друг другу, вся моя решимость его отпустить разлетелась бы на мелкие кусочки. Схватить, скрутить, посадить в самую охраняемую камеру. Да, он будет меня ненавидеть. Да, я потеряю его навсегда. Но зато он будет жив. Я буду знать, что с ним все в порядке. Тоска сковала мне сердце. Один раз я уже потерял жену. Тогда я был моложе, и я выжил. Сейчас я не знал, переживу ли я эту потерю. Я не знал…. Шатл медленно развернулся и пошел на взлет. Вот и все… Я запретил себе в Силе тянуться вслед сыну. Все….

Внезапно, меня обуял гнев, на себя и на весь белый свет. Врешь, не возьмешь! Мы еще поборемся! И мой сын будет со мной!

И все же я медлил и не мог заставить себя уйти. Пока я еще был здесь, мой ребенок еще тоже был как - будто со мной. Сила хранила отпечаток его бытия в этом месте.

Люк до последнего не был уверен, что ему позволят улететь. Но ему позволили. Он на свободе. В первый момент его охватило чувство победы… и разочарования. Он добился этого… И что дальше? Он на свободе. Но какой ценой… Настроение резко упало. Хотя и до этого оно не было замечательным.

Идентификационная карточка Императора сделала свое дело. Корабли, висящие в Космосе и блокирующие мятежников, его как будто не замечали. Люк отлетел на некоторое расстояние от «Исполнителя» и завис между двумя разрушителями классом пониже. Поставив шатл на автопилот, он положил руки на штурвал и опустил на них подбородок. Итак, он на свободе. Только что значит, эта свобода. Что теперь для него свобода. Как ни грустно это признавать, если его друзья узнают о его происхождении, ничего хорошего ожидать не приходиться. А они узнают. Рано или поздно. Он вспомнил Мадину, которого вытаскивал из этой передряги, Мон Мотму, звавшую его «Нашим джедаем», Люк попутно усмехнулся, поняв, что может делать его отец, он понял так же, что до джедая ему еще ой как долго… учиться и учиться. Да… если бы было у кого. Ах да, Оби-Ван говорил, что - то про джедая на… Дагобе, да, Дагобе. Люк вздохнул. Пора было сказать правду себе самому. Он не хотел ни у кого учиться, кроме своего отца. Он и джедаем-то хотел стать только из-за него. Сила значила для него единение с отцом.

Да, его отец был Лордом Вейдером. Страшным Лордом Вейдером. Люку вдруг пришло на память, как еле живой после ранения, под действием лекарств и обезболивающих он иногда просыпался в ту первую ночь после бакты, и видел сидящего у постели отца. Отец сидел и смотрел на него. Иногда он расхаживал по комнате, скрестив руки на груди, но все время был рядом. От присутствия отца Люку становилось лучше. Да, в том состоянии, в котором он был, ему все равно становилось лучше, потому что отец был рядом.

Конечно, Лорд Вейдер скинул на него ту каменюку. Но здесь Люк сам виноват. Он ведь закрывался в Силе. Отец не знал, что это он. А на войне все средства хороши. Люк и сам убивал имперских солдат. А теперь, если он вернется… Император был прав: готов ли он стрелять в собственного отца? «И когда только это все закончится!» - раздраженно подумал он. Люк был уже не ребенок, на войне быстро взрослеют, и понимал, что в этой борьбе все лидеры преследуют свои цели. И не всегда они благородные. Так почему он, Люк, должен терять своего отца, просто потому, что сенатор Гарм Бел Иблис или Мон Мотма решили пробиться к власти?

Продумав до конца эту мысль, Люк вдруг понял, что, собственно и сбежать то он хотел, просто из чувства противоречия. Несвобода тяготила его. Какая бы клетка золотая не была, она была клетка. Ему было в ней трудно дышать, думать, двигаться. Ему хотелось вырваться на свободу, полетать на истребителе, завернуть крутой вираж, так что б в кресло вжимало и звезды сливались в сплошную ленту.

Ну вот, он и принял решение, теперь пора его выполнять.

А друзей он терять не собирается. И стрелять в них не собирается. Их он найдет и поговорит. Они поймут.

Развернув шатл, мятежник пошел на посадку в ангар «Исполнителя».

Я так и стоял в ангаре, не в силах покинуть это место, а на выходе, неподалеку, стоял Император, не решаясь ко мне подойти. Внезапно, я услышал звук двигателей приближающегося шатла. «Кто там еще?» – Недовольно подумал я и замер от удивления. В ангар влетел все тот же шатл Императора. Трап опустился, отъехала дверь. Я смотрел и не верил. Судьба подарила мне еще один шанс?

По трапу сбежал мой сын, на последней ступеньке приостановился и затем нерешительно направился ко мне. Подойдя, остановился, чуть склонив голову на бок и разглядывая меня.

– Ты еще не передумал усыновить меня?

Я отрицательно покачал головой, не в силах ответить.

– Ладно, тогда я останусь. Только у меня условие: в боях против повстанцев я не участвую, и в мозги ко мне ты не лезешь.

– Принято, - я кивнул, приходя в себя.
– если у тебя только эти два условия, то, я так понимаю, во всем остальном ты мне беспрекословно подчиняешься?

У сына поползла вниз челюсть от такой наглости, видимо такой вариант не рассматривался.

Расслабься. Я пошутил.