Шрифт:
– Конечно, я понимаю, отец, - он поднял на меня глаза и спокойно посмотрел. От былой мальчишескости не осталось и следа.
Мы помолчали.
– Ты много знаешь? – спросил я, наконец.
Сын кивнул.
– Много. Я участвовал в спецзаданиях, и вообще…. – что вообще, он не договорил, но было и так ясно: знает много.
– Тогда тебя вполне возможно, захотят убрать, как только узнают, что ты стал… офицером.
Люк пожал плечами и промолчал. Видимо он и сам это понимал.
Первое время, держись рядом со мной, и не отлучайся никуда без моего ведома.
Сын все-таки возмутился.
– Я могу и сам себя защитить.
– От профессионалов класса Бобы Фетта? Вряд ли.
Люк вздохнул. Он умел признавать очевидное.
– Я хотел тебя спросить. Там, в пещере, штурмовик нашел меня.
– Да?
– Да… Но я так хотел чтобы меня не нашли, что повторял про себя как молитву, «Пусть скажет, что здесь никого нет.» И, представляешь, он так и сказал и прошел мимо.
– Представляю… - «так вот почему его не нашли. Идиот! Я не мог подумать о…» - Это был обыкновенный мейндтрик.
– Что?
– Внушение при помощи Силы. Оно срабатывает не всегда и не везде. Но ты сумел его применить, тогда и в таком состоянии… Я поражен.
Люк потупился.
– Я пытался… убедить этого… адмирала.. , а он…
– Не убедился.
– Ага. Почему?
– Потому что у него IQ высокий.
– Но Мон Мотму-то я убедил, когда просился Мадину спасать!
«Ого! И Мон Мотма в жертвы попала. Вот уж не подумал бы!»
– Я же говорю, что это действует не всегда и не везде, и порой, очень неожиданно. Кроме того, Мон Мотма от тебя подвоха не ждала, а в адмирале ты возбудил подозрение. Поэтому и не сработало. В общем, надо тебе учиться, сынок, пока ты мне полкорабля не утихомирил,- я не удержался, и добавил, - не нарочно.
Люк встрепенулся:
– Когда начнем?
– В ближайшее время, думаю. Дай только дела немного разгрести. И вот еще что…, идем в мой кабинет, - встав из-за стола, я прошел в дверь в стене гостиной, мальчик нерешительно двинулся за мной, и остановился на пороге, с любопытством осматривая главкомовский кабинет, а я достал с полки нужные датапады и бросил их на стол.
Проходи. Вот, почитай.
Люк нерешительно потянул их к себе.
– Что это?
– Это отчет о гибели твоих опекунов. А второй – справка из клиники, где ты родился. И еще… увидишь.
Люк торопливо углубился в чтение первого. Прочитав, он удивленно уставился на меня.
– Но здесь же…
Да, империя нашла только пожарище. Штурмовики не разбойники с большой дороги.
– Тогда кто же? Оби-Ван сказал…
– Оби-Вану было выгодно свалить все на Империю…. А может, он и сам так думал. – я хотел быть максимально справедливым. – Так что, делай выводы. Кто их убил неизвестно, но это были не имперцы. Возможно тускены. – Я пожал плечами.
Сын некоторое время смотрел куда - то в пустоту, потом рассеянно взял второй датапад и начал читать, однако по мере того, как он читал, внимание его все увеличивалось, наконец, он поднял голову и потрясенно произнес:
– Но тут говорится, что детей было двое,… еще девочка.
– Читай дальше.
Он прочитал дальше и замер, пораженно уставившись на запись.
– Невозможно…Лея?
– Да, принцесса Лея Органа. Меня навело на мысль твое заявление, что ты ее чувствуешь. А чувствовать могут только близкие люди.
– И что же теперь делать? – Люк растерянно посмотрел на меня.
– Не знаю, - устало сказал я, поглаживая рукой волосы. – Не знаю, как ей сказать.
– Ну, так скажи ей правду: «Лея, я твой отец».
– Да? И что она сделает? Что сделал бы ты, скажи я тебе при первом знакомстве: «Сын, я Дарт Вейдер»?
Люк покачал головой:
Все равно. Правда лучше, если бы ты мне сразу сказал, что ты Дарт Вейдер, по крайней мере, я не думал бы все время о том, что придет Дарт Вейдер и начнет выворачивать мне мозги.
Прошлая обида всколыхнулась у меня в памяти.
– Кстати, я не так уж часто это делаю. Только в крайних случаях, и для меня это очень неприятное ощущение. Так что я не садист и не изверг.
Сын вздохнул и виновато посмотрел на меня.
– Прости. Я же не думал, что тебя обижаю….
Мне вдруг стало легко на душе.
– Ладно, обо всем подумаем позже, а сейчас ложись спать, день был тяжелый. У тебя на столе лежат ключи от каюты и от крыла.
– Спасибо… а ты?
– А я пойду на мостик.
– А что мне делать?
– Я же говорю, ты спи. А завтра решим, что с тобой делать. И никаких «не хочу». Хоть сейчас меня послушай. – Я старался сказать строго, но последняя фраза вышла как-то… слишком просительной. Сын, коротко взглянув на меня, почему-то закусил губу и кивнул.