Мальчик вздохнул.

– Ладно. А «Исполнителем» порулить дашь?

========== Глава 15 ==========

Глава 15

Мы миновали уровень, на котором располагалась наша общая каюта, и мальчишка заволновался:

– Куда мы идем?

Я пожал плечами:

– Домой, разумеется. В мое личное крыло.
– Мы уже входили в мои апартаменты. – Вот, там тренировочный зал, там – конференцзал, - пояснял я, указывая на ближайшие двери. – Твоя каюта.

Я открыл дверь и пропустил вперед сына, который тут же остановился на пороге. Что происходило в голове у моего ребенка, можно было понять и без помощи Силы. Мне стало грустно. Мой сын не должен был так реагировать на мало-мальски комфортное помещение, предоставленное ему.

– Если тебе не нравится, - не выдержал я, - ты можешь переделать все по своему вкусу. Во что-нибудь светлое и веселое.

Сын вскинулся было, - мысль - то была когда-то подслушанная, но промолчал, только смущенно попытался запустить пятерню в свой стриженный ежик.

– Да нет, все нормально…

– Правда?

– А где твоя каюта?

– Рядом. Дверь вон там. Но вообще – то у тебя каюта совсем отдельная.

Люк огляделся. Его аппартаменты состояли из небольшой спальни, гостиной и прихожей, выдержанных в строгих темно-сине-зеленых тонах. Мебель в этих же тонах, огромный головизор на стене. В гостиной, ближе к стене, стоял письменный стол с компьютерами. Мягкий ковер на полу. Вот, собственно и все. Ничего особенного, вроде. Но я знал, что такое расти на Татуине, а потом ютиться в клетушках повстанческих казарм.

– Ну как тебе?

Мальчик пожал плечами. Он был непривычно тих и задумчив.

– Люк? Что?

– Нет, ничего… просто… понимаешь…

– Ты мне скажешь, и я пойму, безусловно.

– Ну, понимаешь… - мальчик опустил голову. – А нет ли у тебя чего –нибудь попроще, поменьше. А то это как-то непривычно… Я вообще – то не привык…. к такому.

На мгновение я замер. Что можно на это ответить?

– Вообще – то есть, конечно, - я взял мальчика за плечи и развернул лицом к себе. При этом, он продолжал упорно смотреть в сторону. – у меня есть замечательная подсобка. Там можно поставить раскладушку. Как, устроит?
– Сын закусил губу, чтобы не улыбнуться, - только боюсь, Учитель меня не поймет, если узнает, что у меня сын в кладовке ночует. – Люк не удержался и фыркнул. Потом любопытно посмотрел на меня.

– Учитель, это кто?

– Ты его знаешь. Император Палпатин.

– Император?!

Люк уставился на меня, пораженный.

– Но я же его…. Почему же он….

– Не хотел мешать тебе самовыражаться. Это в его натуре. – Пояснил я. - И кстати… Перед адмиралом Пиеттом придется извиниться.

– А это кто?

Это тот бедолага, которого ты Силой приложил, во время побега.

Мальчик тихонько застонал:

– Мне обязательно надо было это делать с адмиралом?!

Конечно, на простых офицеров ты не размениваешься!
– про Императора я благородно не стал напоминать.

….Я не нарочно. Так получилось!
– В голосе ребенка сквозило неподдельное отчаяние, - Я сейчас же пойду и извинюсь!- и рванулся к двери.

– Да погоди, ты! – я успел схватить за плечи своего порывистого отпрыска.
– Дай человеку отдохнуть у себя в каюте!

Мальчишка замер у меня в руках не поднимая головы. Я смотрел на светлую макушку, и во мне просыпалось какое-то незнакомое, или, скорее давно забытое чувство, которое я испытывал когда-то, в другой жизни, глядя на беременную жену. Сердце неожиданно трепыхнулось в груди, пропустив удар.

«Остановись! – одернул я себя, - ты Темный Лорд, Повелитель Тьмы, ты должен воспитывать сына в строгости и послушании!»

«Ага, - тут же ответил мне откуда-то изнутри ехидный голосок, - но пока, похоже, воспитывает тебя он».

Я хмыкнул и отпустил сына.

Ты есть - то хочешь?

Мальчик почему-то смутился:

– Да нет, не очень.

«Очень!» - сказала Сила.

– А я голоден как сарлак, пошли, съедим что-нибудь.

Мы устроились здесь же, за обеденным столом и дроид принес нам ранний ужин или поздний обед.

Мой ребенок продолжал меня упорно стесняться, но голод взял свое. Попытка побега отняла много сил. Их надо было восстановить. У меня нервы тоже выкачали много энергии, и некоторое время, мы, молча, сосредоточенно ели. Наконец, когда дело дошло до десерта, голод немного отпустил, и можно было продолжать знакомство.

Я посмотрел на сына, допивающего какой-то сок, и решил его предупредить на всякий случай, если он еще не понял:

– У меня тяжелый характер.

– У меня тоже, - сказал мальчик, и улыбнулся.

Значит будем ссориться. – подытожил я.

Сын ничего не сказал, только застенчиво улыбнулся, попробовав опять запустить в свою неотросшую шевелюру пятерню. Я тихо заметил:

– У тебя сейчас отрастающая армейская стрижка.

– Мне надо опять стричься? – всполошился бывший коммандер повстанческих войск.

– Нет, достаточно пока и этого.- Помолчав, я спросил, - так ты решил все-таки надеть форму?

– Да, я же сказал.

– Но ты ведь понимаешь, твои друзья тебе не простят. – И так как сын молчал, я уточнил: - Ты понимаешь?