Нет, не может этого быть.

— Эрис, ты…

— Прощай, любовь моя.

Она даже не моргнула, когда темную комнату словно ножом полоснул громкий звук выстрела.

Бабочки разом вспорхнули вверх, начиная метаться, но Эрис силой мысли приказала им опуститься вниз.

И выводок из тысяч акум покорно подчинился воле хозяйки.

Бражник замер.

Уставился на неё так, словно по-прежнему не верил.

Он на мгновение опустил голову вниз и приложил пальцы к груди.

Темные перчатки окрасились багровыми пятнами.

— Эрис…

Колени его безвольно подогнулись, где-то в сознании обрушились крошевом все надежды.

Он безвольно повалился на пол.

В груди что-то ломит, щемит.

Тоска? Нет.

Отчаяние.

И пуля здесь совсем не при чем.

В глазах бежит рябящая чернота, словно пленка старого черно-белого кино.

Во рту появляется металлический привкус.

Он хрипит, рука скребет по полу, тянется к идущей навстречу Эрис.

Она присаживается рядом с ним на колени.

— Человеческая оболочка, — шепчет она. — Неразумно. Очень неразумно.

А громче говорить всё равно не может.

И разрывается что-то.

Понять только не может… Что?

Где-то там, глубоко внутри.

Что за чушь?!

Что это? Я же всё делала правильно.

Как и хотела.

— Ты любила?.. — хрипит. Вырывается багровая змейка из уголка приоткрытого рта. — Ты любила меня?..

Молчит.

Сжимает губы, ответить не может.

Сглатывает что-то колючее в горле.

Першит.

— Отвечай… Не смей молчать…

— Нет, — а голос дрогнул.

Дрогнул так, что сама поразилась.

Не любила. Никогда.

Только балласт. Никогда.

— Лгунья, — почти шепот. Глаза приоткрыты.

Нахмурился, дернулся. Словно воткнули что-то прямо в спину.

Нож предательства, черт возьми.

Деймос, а чего же ты ждал?

Чего ты ждал, мать твою?!

Выдохнул остатки воздуха из легких.

И замер. Зрачки как-то сильно расширились.

Тонкие губы сжались, словно её поцелуй навеки пытаясь с собой забрать.

«Лгунья»

И Эрис почему-то дрожит.

Оружие отбрасывает в сторону.

На каменный пол. С грохотом.

Бабочки снова взмывают вверх.

Хлопают крыльями, точно овации.

Да, твой спектакль. Конечно же, Эрис.

Ты же хотела играть — получай.

Вот твой занавес, вот и аплодисменты.

Ты так и хотела?

— Нет, — дрожащие пальцы касаются холодной щеки.

Да.

Отрицай, сколько хочешь.

И да, вот, держи. Ты хотела отмщения, власти, борьбы?

Без проблем. Но возьми ещё это.

Чувства. Это тебе будет бонус.

А знаешь, почему так всё вышло?

Верно.

Это всё потому, что ты лгунья.

========== 14. Шах ==========

Адриан никогда раньше не чувствовал себя так легко.

Возможно, чтобы достигнуть этого состояния, нужно пережить чертовую тучу проблем.

Но это уже было не так важно, потому что…

Он парил.

Метафорически, разумеется.

Улыбаясь от уха до уха.

Лежа в одной и той же позе.

Так, что рука, на которой она устроилась головой, уже давно затекла.

Да и ноги тоже, чего уж скрывать?

Но он всё равно лежал.

Лежал, блин, и не шевелился.

Потому что до ужаса не хотел, чтобы она проснулась.

Хотел смотреть, как она спит.

Как трепещут её густые ресницы.

Как колышется темная прядь волос, упавшая на глаза.

Как она чуть морщит нос прямо во сне.

Жмется к нему от этого, словно пытается спастись от кошмаров.

Кладет руку ему на грудь.

И, когда подушечки её пальцев начинают слегка подпрыгивать от бешеного биения его сердца, она успокаивается.

Морщина между бровей расправляется, черты лица снова расслаблены.

Чувствует защиту.

А он смотрит.

Смотрит, блин, и не может даже по-человечески вдохнуть.

Задыхаясь от этого.

От неё.

От того, что между ними происходит.

Так, что хочется кричать.

Срывая голос.

Раздирая ко всем чертям глотку.

Так, чтобы все слышали.