В глазах на мгновение потемнело.

— Ни разу, — тут же ответил он.

Улыбка окончательно сошла с его лица.

И сердце на секунду сжалось.

— Эй, парень, — внезапно вырвала его из мыслей Молли. — Что у тебя с шеей?

Указала она рукой на пропитанные алой кровью бинты.

— Кажется, имеем дело с метками нашей Темной психопатки, — ответила Маринетт, обхватывая себя руками. — Рана начала кровоточить, когда Адриан вспомнил про Плагга. Впервые за долгое время, — не сразу добавила она.

— Идем. Срочно обработать надо, — тут же отозвалась Молли, кивком головы указывая в сторону освещенной приемной холла.

Адриан сел на стул, чуть наклоняя голову и позволяя миссис Хоуп расправиться с бинтами.

И, как только они были сняты, женщина в немом шоке приоткрыла рот.

А на лице Маринетт скользнула тень нескрываемого ужаса.

— Что? — сам уже начал пугаться Агрест, глядя на их лица. — Что там?

Ни та, ни другая не могли вымолвить и слова.

Поэтому Адриан, встав с места, прошел к зеркалу, что стояло возле двери.

Чуть наклонил голову, прищурился.

Запекшаяся кровь помешала с первого раза разобраться с тем, что там такое.

С тем, что их напугало.

Но, когда свет упал надлежащим образом, Адриан замер.

Царапка больше не было.

Вместо него — от уха до ключицы — словно вырезанные острым лезвием бритвы виднелись три тонкие буквы.

Агрест сглотнул.

— Шах, — прочитал он вслух резко осипшим голосом.

И в жилах у всех троих, кажется, разом застыла кровь.

========== 15. Любовь — это ложь ==========

Ло крутила между затянутыми в латекс пальцами красный тонкий проводок.

Дышала легко и размеренно.

Словно вышла на прогулку, а не собралась подорвать главную архитектурную ценность Парижа.

В её глазах плескался тот же мрак, что у и Эрис.

Да только он был соткан исключительно из ненависти и желания уничтожить всё живое.

А вот глаза Эрис…

Она даже не успела понять, как её сознание насквозь пропиталось скорбью.

Она сидела на корточках возле объемного ящика, под завязку набитом проводами.

Распутывала их, распутывала снова.

Тянула время.

Да, разумеется, ей дико хотелось подчинить себе этот мир.

Хотелось стереть с лица земли этих букашек людей, оставить груды пепла.

Из которого потом возродится её новый мир.

Но.

Было одно большое, тяжелое «но», на которое она никак не рассчитывала.

Оно болело где-то в грудной клетке.

Пульсировало, скребло невидимыми когтями по ребрам, оставляя отметины.

Оно кровоточило, неприятно отдавалось где-то в животе.

И комом вставало в горле, вызывая…

Слезы.

Которые ни разу появлялись у неё за столько тысячелетий.

Слезы, которые не катились по щекам.

А которые оставались внутри и накапливались, как снежный ком.

Накаливались, точно железо, и обжигали её изнутри, оставляя алые ожоги.

«Лгунья»

Деймос был прав.

Эрис поджала губы, тряхнув головой, и снова попыталась сосредоточиться на распутывании проводов.

К черту.

Это просто временно.

Это. Просто…

Что? Нет.

Нет, не просто.

Ты чувствовала, Эрис.

Сердцем, о существовании которого за столько тысяч лет забыла.

Деймос отдал тебе всю свою силу.

Всех акум, которые ждут твоего сигнала, приготовившись к атаке.

Он был твоей частью, твоей душой.

Такой же грязной, алчной, оскверненной, нечестной.

Но душой.

А ты просто нацелила дуло ему прямо в грудь.

И не думала. Не колебалась даже, когда выстрелила.

Лгунья.

Ты думала, не отрицай.

Какой-то частью сознания ты видела в его глазах себя.

Но ты убила. Собственноручно.

Отправила прямиком в Ад человека, который…

Эрис, ты понимаешь? Человека. Он был человеком.

Деймос оставил капсулу его тела.

Ты знаешь, кого ты убила?

Возможно, отца. Или сына. А, может быть, друга.

Какого-то важного человека.

Важного для кого-то.

Ты убила двоих.

Хотя… Тебя никогда это не останавливало.

Ты убивала десятками, тысячами. Вырезала деревни и города.