Молли не выдерживает первая.

Встает со стула, втихаря слезы с щек смахивает.

И за стойку свою возвращается.

С бумагами возится, только бы шум небольшой создать.

Чтобы собственных всхлипов не слышать.

Адриан встает с места.

Руки Маринетт из своей не выпускает.

Позволяет ей плакать. Ей можно.

Так сильно поломана.

Даже слишком сильно для семнадцати лет.

Он закрывает глаза.

— Десять секунд, — внезапно произносит Плагг.

Агрест резко поднимает веки.

Оборачивается. Замирает.

Смотрит на него во все глаза.

А малыш снова в воздухе завис.

Да только не потому что петля закрылась.

У Плагга взгляд — стекло.

И в одну точку смотрит.

Зрачки — песчинки.

Маринетт поднимает голову.

— Что? — непонимающе сжимает она руку Агреста. — Что это…

И земля резко сотрясается так, что блондин даже теряет равновесие.

Молли вскакивает с места, к окну подбегает.

— Твою мать, — выдыхает.

Плагг снова как-то часто мигает.

Послание.

Эрис передала им через него послание.

Маринетт подлетает к окну.

— Быть не может, — ладонь прикладывает ко рту.

Не верит.

Невозможно.

«…Тик-так, Котик. Тик-так…»

Агрест вздрагивает, хватаясь за шею.

В голове её голос был.

ЛжеБаг.

В эту самую секунду.

Он подлетает к дверям, нараспашку их раскрывает.

В помещение раскаленный воздух врывается.

Раскаленный, но сжатый и влажный.

Облака снова тучно забурились в кучу.

Раскат грома, и льет теперь как из ведра.

Прибивает пыль к земле.

Пыль от того, что случилось.

Подорвана Башня.

— О, Господи. Адриан, вот её план, — Маринетт выдыхает.

Хватается руками за предплечья, кусает губы.

Виновата. Господи, так виновата.

— А что тут такое?

Плагг, малыш, ты постой.

Не говори.

Не поймешь же пока.

Слышится грохот за спинами.

— Молли?!

Адриан оборачивается резко, смотрит на то, как Хоуп держит перед собой руки.

Дрожащие. Глаза бегают. Под ногами разбитые склянки.

— Что случилось? — тревога в голосе, дрожь в ногах.

Маринетт тут же мчится к женщине, на руки смотрит. Ран нет, просто дрожь.

— Сабин мне звонила.

Беззвучно.

Но так, что все поняли.

Агрест зарывается пальцами в волосы, проводит ладонью по рту.

— Я должен идти к Башне и во всем разобраться.

Хватает кольцо со стола, надевает на палец.

В глазах — просто ярость.

Накопилось.

За столько-то бессонных ночей.

— Адриан, постой. Я не могу тебя отпустить!

Маринетт мчится следом, смаргивает слезы.

Знает, что должна отпустить его.

Это долг Адриана. Долг Кота.

Знает. Но не может.

— Я должен, — старается вытащить руку, ноги несут вперед.

Она дергает его на себя, разворачивает.

Буквально на грудь налетает.

Обхватывает крепко.

Так, что ребра вот-вот треснут.

Руки в кулачки сжимает, глаза крепко зажмурив.

— Я знаю, — выдох в шею, вдыхает родной запах.

Адриан зарывается пальцами в её волосы.

Руки дрожат.

— Я так бесполезна, — шепчет.

Так горько, открыто.

Кусает губы, пальцами сильнее сжимает ткань его рубашки.

— Не говори так, — срывается голос на хрип.

Лицо изломляется в плаксивом оскале.

Он её защитит.

Уничтожит ЛжеБаг.

Маринетт будет жить.

Все жить будут, как нормальные люди.

— Эй, парень, — это Молли зовет.

Протягивает планшет, в глазах плещется ужас.

Адриан отпускает свою девочку через силу.

И смотрит.

На улицах Парижа нет больше тихой жизни.

Так просто месиво.

Смешавшихся в кучу людей.

Что кричат и бранятся.

Дубасят друг друга насмерть.

— Сабин туда уже едет, — Молли смотрит на Маринетт.

— Моя мать? — собственному голосу просто не верит.

— Помощь в пути. Они избавят людей от акум.