Шрифт:
Несколько дней я бродил по городу, однажды даже заглянув в бордель, надеясь, что это приведет меня в чувство. Не помогло. Пустота засасывала меня, постепенно разъедая душу. И не с кем даже было поговорить, чтобы хоть немного разогнать эту мерзость на сердце.
Поэтому я шастал по улицам, пугая прохожих, в надежде, что хоть кто-нибудь заговорит со мной, но тщетно. Окружающие боялись меня, презирали, а многим, по большей части, и вовсе было плевать.
Но в один из дней я забрел в Собор. Не знаю, был ли то порыв души, или просто ноги привели меня сюда, но я встретил старика Вильяма.
Того самого священника, который привел меня в академию. Он постарел еще больше, исхудал, но глаза горели ярким светом. Он сразу понял, в чем дело, и приглашающе махнул рукой, призывая следовать за ним.
Миновав лестницы и коридоры, мы оказались в небольшой, но светлой комнатушке, где, кроме кровати и стола со стульями и шкафом ничего не было.
– Присаживайся, - предложил старик и внимательно взглянул мне в лицо.
– Рассказывай.
Я сел, и, набрав полную грудь воздуха, резко выдохнул. А затем поведал ему все от начала и до конца.
Стадия двенадцатая
– Тяжелое тебе выпало бремя, - выслушав мою историю, пробормотал священник.
– Потеря друзей - это всегда трудное испытание для разума. Тебе удалось удержаться на грани, однако сердце твое лишилось чувств.
– Это пройдет?
– глухо спросил я. Рассказ выжал досуха, лишив сил. Вильям пожал плечами.
– Зависит от тебя, Кей. Если ты найдешь новую цель в жизни, то сможешь оправиться от этой потери и двигаться дальше. Пока же ты стоишь на распутье, и любое движение лишь причинит тебе новую боль, а то и вовсе погрузит в бездну, из которой не выбраться.
– Как до такого дошло?
– равнодушно спросил я. Эмоций не было, лишь глухая усталость. Я спал больше, чем другие ученики, но все равно просыпался разбитым и жаждущим отдыха. Казалось, этот круговорот никогда не закончится.
– Ты сам загнал себя на дно, мальчик, - сжал губы старик.
– Вместо того, чтобы выговориться хоть кому-то, поведать все, что накипело на сердце, ты держал в себе. Сейчас ты в ловушке собственного разума.
– Я не смогу выбраться сам, - осознал вдруг я. Священник едва заметно улыбнулся.
– Рад, что ты это понимаешь. Да, ты действительно подвел себя к грани, за которой стирается разум. Еще немного - и ты превратился бы в сумасшедшего.
– Многие были бы этому только рады.
– Не стоит думать за других. Твоя жизнь - только в твоих руках. Не спеши ею разбрасываться.
– Я просто пытаюсь понять, как мне двигаться дальше. И в какую сторону.
Вильям задумчиво хмыкнул.
– Хороший вопрос. Выбор стороны - всегда довольно полезное занятие. Главное только не ошибиться.
Мы немного помолчали, думая каждый о своем.
– Как по-вашему, что такое судьба?
– спросил вдруг я. Священник слегка улыбнулся.
– Я думаю, судьба - это нить, что пронизывает нашу жизнь от рождения и до смерти, связывая нас с миром и другими людьми. С теми, с кем нам суждено повстречаться. Почему ты спросил?
– Мне кажется, моя судьба - терять близких, - негромко сказал я, чуть качнув головой.
– Злой рок, насмешка богов.
– Думаю, ты ошибаешься, Кей. Богам нет дела до простых смертных.
– Я видел их, - прошипел я, ощутив вдруг злость.
– Видел после гибели Нора. Они сидели на своих престолах, и смотрели на меня, как на жалкое насекомое. Что, если они хотят уничтожить меня, раздавить?
– Успокойся, Кей!
– прикрикнул старик, видя, как я начал распаляться.
– Тебе могло просто показаться. Дурной сон, только и всего.
Я покачал головой.
– Нет, Вильям. Я видел Девятерых. И они наблюдали за мной. Но я понятия не имею, что им от меня нужно.
Священник, наконец, призадумался.
– Ты уверен, что это были Девятеро?
– Да.
– Вполне возможно, что они избрали тебя своим протеже, Кей. Истинным слугой.
– Тогда почему заставляют постоянно испытывать боль от потери близких?
– Возможно, такова их цена за могущество. Или же для тебя уготована иная участь, - взгляд Вильяма потемнел. Старик явно крепко задумался.
– Могу ли я избавиться от их покровительства?
– процедил я, с ненавистью вспоминая лица богов. Священник коротко кашлянул.