– Изабелла, я знаю, что это непростительно и… и недопустимо, но… но я готова сделать все, что угодно… я готова… если Марта уедет, я не позволю ей… не позволю даже приблизиться к Америке. Она исчезнет… навсегда исчезнет… пусть даже от меня… только… только живет, - домоправительница больше не сдерживается, сжав ладони в кулаки, плачет, содрогаясь от рыданий. Говорит, просит, молит меня.

– Вы говорили с Эдвардом?
– внутри ощутимо ноет, когда я вижу улыбчивую женщину в таком виде.

– Конечно, - она судорожно вздыхает, - я предлагала себя вместо… я просила…

Мне больно. По-настоящему больно за неё. Больно слышать, больно видеть, больно знать… А все потому, что я прекрасно понимаю Марлену. За Джерома я готова заложить не только свою душу, но и души всех, кого потребуется. Готова свернуть горы, осушить моря, пройти пешком вокруг света или даже навсегда оставить его, только бы спасти. Только бы спасти…

Марлена тоже. Но шансов у неё не осталось.

– Он не позволит, Изабелла. Он убьет её… - домоправительница задыхается от рыданий, закрывая лицо руками, - я ничего не могу… ничего не могу сделать… а она… она со мной попрощалась!..

Понимаю, что сама готова заплакать и, скорее всего, именно поэтому непозволительные слова все же произносятся:

– А если я поговорю с ним?

Марлена резко вздергивает голову.

– Поговорите?..
– её дыхание окончательно сбивается.

– Я попытаюсь, - не хочу давать ей лишних надежд, - вы ведь обещаете, что она никогда не вернется?

Плохо. Все очень плохо. Что я, черт подери, делаю?!

– Обещаю, - Марлена поспешно кивает, судорожно цепляясь руками за мои, её глаза вспыхивают, - клянусь, Изабелла. Я вам клянусь. Я обещаю… Вы поговорите?..

– Я попытаюсь, - повторяю, хмурясь. Мое поведение в корне неверно. Я обещала себе, что не оставлю на мучителях Каллена и Джерри живого места. Сама растерзаю каждого, кто попробует отнять их у меня. А теперь… теперь я нарушаю собственные правила. Из-за Марлены. Из-за необъяснимой привязанности к ней, которую я не могу объяснить.

– Изабелла, карандаши нашлись, - миссис Браун появляется в поле зрения так внезапно, что вынуждает нас с домоправительницей вздрогнуть.

Она непонимающе, настороженно смотрит на меня, пока я поднимаюсь со своего места.

– Пожалуйста… - отпуская мои руки, неслышно шепчет Марлена, - пожалуйста…

Медленно киваю, поворачиваясь к кухарке.

Забираю цветастую пачку из её рук, поворачиваясь к лестнице.

Разговор предстоит серьезный. И совсем нешуточный…

Когда я возвращаюсь в комнату, несколько секунд помедлив перед темной дверью, прежде чем открыть её и отрезать все пути к отступлению, Эдвард стоит возле длинного узкого окна, держа Джерома на руках. Малыш обнимает его, заинтересованно наблюдая что-то за толстым стеклом. Каллен показывает мальчику в разные точки, попутно объясняя какие-то вещи.

Дышать сразу становится легче. Несмотря на все, что я собираюсь сказать, эта спальня сама по себе внушает спокойствие. Подпитывает нужными силами.

Услышав негромкий хлопок двери, Джерри оборачивается на меня. Каллен тоже, но с секундным промедлением.

– Смотри, что я нашла, - стараюсь не напугать мальчика и не пошатнуть его хорошее настроение, делая все, чтобы голос звучал как прежде.

Протягиваю вперед пачку с карандашами, ласково глядя на маленького ангела.

Малахиты вспыхивают огнем радости, едва их обладатель покидает объятья папы, кидаясь ко мне.

Крепко-крепко обнимает за шею, чмокает в щеку. И лишь затем забирает желаемое, меньше чем за секунду возвращаясь на свое прежнее место.

Я наблюдаю за тем, как Джером высыпает карандаши на журнальный столик, быстро перебирая их в поисках нужного и начинает разрисовывать белую бумагу, когда Эдвард привлекает мое внимание к себе, неожиданно оказываясь рядом.

– Мы сейчас вернемся, Джером, - сообщает он сыну, стремительно кивнувшему в ответ, слишком заинтересованному своей работой, чтобы выяснять подробности.

– Эдвард…

– Выходи, - Каллен раскрывает передо мной дверь, вытягивая вслед за собой в коридор.

Послушно иду следом, несмотря на то, что кровавые стены явно не дают гарантий безопасности.

Впрочем, говорить в присутствии малыша ещё хуже. Уж лучше здесь.

– Почему так долго?
– мужчина скрещивает руки на груди, опираясь спиной о стену возле двери.

– Миссис Браун искала карандаши, - нервно пожимаю плечами, опасливо глядя в малахиты. Они вовсе не безмятежны. И совсем не спокойны.