Однако теперь ничего не происходит. Наглядно подтверждая свои слова, Эдвард остается полностью спокоен. Только сосредоточенно смотрит на постепенно розовеющую воду.

– Что с тобой случилось? – нахмурено спрашиваю, глядя туда же.

– Лес нынче ухабистый, - в едва вернувшемуся к более-менее нормальному состоянию баритоне проскальзывает чуточку расслабления, - надо смотреть под ноги.

– Лес?..

– Машины больше нет, - мужчина поджимает губы, незаметно пожимая плечами.

– Ты пешком пришел? – в который раз за эту ночь меня накрывает изумление, перемешанное со страхом.

– Да, - уголки розоватых губ едва-едва вздрагивают, - я хорошо знаю, где дом. Это мой лес.

– Но это же далеко, - тщетно пытаюсь представить то, о чем мы говорим. Получается неважно.

– Все относительно. Это расстояние не такое уж большое. И бегом, к тому же.

Он оборачивается, грустно глядя на меня. Не пытается ничего изображать.

– Давай поговорим об этом потом? – просит, вздыхая, - я не знаю, когда уеду. У нас будет достаточно времени.

– Хорошо, потом, - поспешно соглашаюсь, надеясь хотя бы так помочь ему успокоиться, - потом, мой хороший.

…Вода становится прозрачной, как и раньше. Смывает остатки крови, позволяя увидеть ссадины и порезы в чистом виде. Без скрывающих масок.

Не могу сказать, что картинка становится лучше.

– Тебе нужно показать их Флинну, - замечаю, аккуратно перекладывая бинт, чтобы спрятать поврежденную кожу, - иначе долго не заживут…

Безмолвно кивая, Каллен соглашается.

Мне начинает казаться, что сейчас он согласится на все.

Мой похититель выглядит невероятно вымотанным и чертовски усталым. В постель – лучшее решение. И поскорее.

Замедляют возвращение в спальню грязные полосы, покрывшие собой бледную кожу.

Правда, стереть их полотенцем удается довольно быстро. Тем более, Эдвард не протестует.

– А кожа?.. – прикусываю язык, вспомнив, что мы договорились поговорить после. Потом.

Однако, заинтересовавшись, мужчина прикасается к щеке, проводя по ней снизу-вверх.

– Ожог, наверное, - предполагает он, - несильный. Пройдет.

Ожог…

Стараюсь не заострять на услышанном внимание. Киваю.

Утром. Все утром.

Ложась на простыни и прижимая к себе сына, тут же доверчиво к нему приникшего, Эдвард дышит чуть чаще прежнего. Сглатывает, аккуратно глядя крохотное тельце.

Обнимаю его со спины, накрывая одеялом.

– Спокойной ночи.

– Ты уверена, что хочешь спать там? – неожиданно спрашивает он с ноткой недоверия.

– Да, - киваю, утыкаясь лицом в серую майку, сменившую чертову рубашку, - ты не против?

– Нет… - совсем тихо, но притом с непонятной, но проблеснувшей удовлетворенностью, говорит мужчина. Устраивается немного удобнее. – Спокойной ночи, Белла.

А потом все вокруг затихает…

Утро приходит в белую обитель Джерри под руку с солнцем. Мягкие лучики, просачиваясь через слегка затемненное стекло, нежно касаются ковролина, прежде чем забраться на кровать. По краешку покрывала, вверх.

Просыпаюсь, щурясь от особо смелого луча. Он чересчур яркий после темного царства сновидений.

Похоже, присутствию в особняке Эдварда погода радуется не меньше нас с малышом.

Глаза находят моего похитителя сами собой. Просто останавливаются на его затылке и отказываются куда-либо сдвигаться.

Со вчерашней ночи в его позе ничто не изменилось. Возле самого края, по-прежнему обнимая сына, мужчина спит, опустив голову поближе к ребенку. Одна из его рук обвилась вокруг мальчика, но вторая, на удивление, держит мою. Прижимает к своему обладателю, дышащему спокойно и размеренно. Наконец-то.

Осторожно потягиваюсь, стараясь не потревожить Калленов и вздыхаю, удобнее устраиваясь на мягкой подушке. Её наволочка приятно скользит по коже.

Кожа…

«Ожог. Несильный».

Прикусив губы, самостоятельно придвигаюсь к Эдварду ближе. Как и ночью, хочу уткнуться лицом в майку. Быть уверенной, что он никуда не денется и с ним ничего не случится, пока я буду спать.

В этот раз аромат куда сильнее прежнего. Или сильнее мое восприятие.

Впрочем, этот факт не доставляет неудобств. Запах мужчины ещё одно подтверждение, что все в порядке.

Не могу даже вообразить, даже представить, что вчера могла его лишиться. Навсегда лишиться. И Джером… как бы он?.. что бы он?..

Большая рыба не оставила своих попыток. И вряд ли оставит.

Как никогда мне хочется стать всесильной. Хочется изобразить из себя бойца спецназа, вооружиться автоматом и уничтожить всех тех, кто угрожает моему похитителю. Сколько бы плохого он ни сделал, скольких бы ни приговорил, Джерри – показатель того, что умирать ему нельзя. За все грехи и прегрешения – нельзя. Это будет наказанием для малыша, который не вынесет подобного. И я не вынесу.