– Когда стало известно?

– Сегодня.

Вовремя сказал… хорошо…

– Надолго?

– До завтрашнего вечера.

Эдвард напрягается, хмурясь.

– О планах что-нибудь известно?

– Нет, но мы над этим работаем.

Выдыхает, качнув головой.

– Не нужно работать.

Джаспер терпеливо ждет пояснения. Ждать в их профессии – одно из наиболее необходимых качеств. Не перебивает, не переспрашивает. Ждет. И только.

– Устранить, - голос босса звучит в крайней степени жестко. Приговор вынесен.

– Мистер Каллен…

– К сегодняшнему вечеру, - четко выделяя последнее слово, добавляет Эдвард, не собираясь ничего обсуждать, - без единой накладки – иначе все ответят. Передо мной.

– Мистер Каллен, - упрямо продолжает Джаспер, отодвинув на задний план свои права и обязанности, - Марлена не представляет для Джерома опасности.

Такое громкое, в крайней степени бредовое заявление Эдварда ошеломляет, на какой-то миг даже перебивая желание разнести в пух и прах чертову комнату. Нужно срочно куда-то выместить злобу. Пугать Джерома и Беллу совершенно не нужно.

– Только не говори мне о её преданности, - сдерживаясь, дабы не сжать руки в кулаки, велит он. Заживление ран и так слишком затянуто. Ей не понравится новая задержка.

– Именно. Она оставила записку Изабелле, в которой…

– Записку? – в этот раз удивление выходит неподдельным, а ещё – неожиданным. Как гром среди ясного неба. О злости мужчина тут же забывает. Записка?..

Два безответных на данный момент вопроса формируются сами собой: какого черта Белла промолчала? Не видела?

– Да. В её спальне.

– И о чем записка?

Не тратя лишнего времени, Джаспер выуживает аккуратно сложенный вчетверо листок, протягивая его боссу. Раскрывая злосчастную бумагу полностью, Эдвард едва не разрывает её, как и фотографии, на части.

Читает.

Поджимает губы на словах о сожалении, скалится, обнаружив рассказ об обязательной помощи от Марлены в любом случае, какой только представится. Но апогеем становится адрес. Те самые «координаты», предложенные женщиной.

Они ему знакомы. Они убедительны. Они не меняются вот уже десять лет, а потому ошибаться Эдвард никак не может.

– Адрес Кая, - процеживает он сквозь зубы, - Рыба знает о ребенке?

Хладнокровию в бархатном голосе можно позавидовать.

– Несомненно, не знает, что он ваш.

Подобный ответ ничуть не успокаивает. Даже не глядя на уверения Хейла.

План в голове Эдварда формируется за несколько минут. Напряженно изучая взглядом деревянный пол, он выбирает из двух путей наиболее верный. Теперь уже бескомпромиссный и безжалостный. Как и полагается. Как и ожидают от Smeraldo.

– Отдашь кому следует указания убрать обоих… нет, пусть стреляют всех. В доме и возле дома – только без лишнего шума.

– Мирное население?..

– Они не сильно обеднеют, - Каллен кивает, окончательно подтверждая свои слова. Краем глаза касается не до конца задвинутой полки с разорванными фотографиями и шумно выдыхает.

– К Кашалоту тоже следует кого-нибудь отправить. Он заигрался.

В прошлый раз попытка провалилась, но в этот накладки точно не будет. Он лично проследит.

– Лорен наверняка в Вольттере.

– Тем лучше, - Эдвард пожимает плечами. Оборачивается к Джасперу, оставляя в покое стол, немного смягчая тон:

– Сегодня в девять мне нужен самолет - ориентир на Сантьяго. Если планы изменятся, я сообщу пилотам позже.

Джаспер выглядит немного удивленным.

– Во время вашего отсутствия мальчик останется под присмотром Изабеллы? – нерешительно интересуется он.

– Никто нигде не останется, - задумчиво глядя на туманную дымку, стелящуюся по темным клумбам, качает головой Эдвард. – И ты тоже. Как только мы взлетим, на четыре дня можешь быть полностью свободен.

– Вы все же решили уехать?

– Так безопаснее для Джерома.

– Верно, - примирительно соглашается Хейл, прищурившись, - я могу идти?

Получая согласие, покидает кабинет быстрым и довольно радостным шагом (несмотря на все желание скрыть это и сохранить нужное лицо).

Эдвард ещё раз выглядывает в окно. Ещё раз вздыхает.

Какая же все-таки необычайно быстрая и изменчивая жизнь: решить возникшую с советом Флинна проблему оказалось куда проще.

Только вот ведущую роль в решении изменить планы сыграл вовсе не страшный атеросклероз (неприличное слово, ей-богу), не просьба Беллы, а война в рядах обыкновенной итальянской мафии…