Элла едва успела скрыть улыбку.

Чейз проигнорировал комментарий с ледяным хладнокровием.

— Это очень важный вопрос. Скоро вы закончите?

— Подожди немного.

Вместо того чтобы указать на тот факт, что они с Эллой едва успели поздороваться, Эллиот проговорил:

— Машины только-только вышли на третий круг. — Потом, присвистнув, добавил: — Поглядите-ка на вашего фаворита, Элла! Голубая машина обогнала серебряную, но моя красная по-прежнему впереди!

— Хорошо. Зайдешь, когда… освободишься.

Чейз вежливо кивнул Элле и направился было к выходу, но Эллиот остановил племянника:

— Пожалуйста, останься, Чейз. Для меня очень важно твое мнение.

— Дядя, ты уже знаешь, что я думаю об этой твоей вечеринке.

— По-твоему, поминки можно назвать вечеринкой?

— Ты не умираешь.

— Это как сказать. Боюсь, в профессиональном смысле дело идет к тому. — Повернувшись к Элле, он с самым невозмутимым видом пояснил: — Совет директоров считает, что у меня шарики за ролики заехали. Забавно, не правда ли? Учитывая, что я как раз шариками и роликами занимаюсь.

— Э-э…

Растерянная Элла повернулась к Чейзу. Щеки у того были краснее помидоров.

— Неправда, никто этого не говорил, — процедил он.

— В лицо, может, и нет, — любезно согласился Эллиот. — Но мы оба знаем, что болтают за моей спиной.

— Узнаю, кто распустил эти слухи, подадим в суд за клевету, — заявил Чейз.

— К тому времени меня уже отстранят от работы. Оуэн ждет не дождется, когда представится возможность занять освободившееся место. Оуэн — это мой сын, — пояснил Эллиот, обращаясь к Элле. — Голова работает хорошо, но вот о сердце того же не скажешь, а ведь в нашем бизнесе без здорового сердца не обойтись.

Снова поглядев на Чейза, Эллиот произнес:

— Мальчик мой, это секрет Полишинеля. Не думай, будто я ни о чем не догадываюсь. Конечно, реакция у меня уже не та, да и память иногда подводит, но не до такой же степени!

В голосе старика звучали усталость и смирение. Чейз, напротив, ответил с искренним пылом:

— Вот почему нам срочно надо поговорить, составить план действий перед сегодняшним собранием…

— Ну хорошо, хорошо, — со вздохом уступил Эллиот. — Только сначала побеседую с Эллой. Останься, Чейз. Пожалуйста.

Чейз был слишком высок, чтобы с комфортом расположиться в яйцевидном кресле, поэтому присоединился к Элле. Ноги его не просто доставали до пола, а твердо стояли на нем, не давая качелям раскачиваться. Сразу стало ясно: время веселья закончилось, пора заняться делом.

«Хладнокровие. Собранность. Уверенность», — повторяла про себя вычитанную где-то мантру Элла. Медленно вдохнув и выдохнув, достала из сумки блокнот и профессиональным тоном произнесла:

— Итак, начнем с основных моментов. На какую дату назначены поминки?

— В идеале хотелось бы на День памяти, но он, к сожалению, уже прошел. — Эллиот вздохнул. — Как насчет выходных перед четвертым июля? Вечером можно будет устроить фейерверки.

Элле, конечно, еще не приходилось организовывать мероприятия, однако она рассудила, что три недели на подготовку — вполне достаточный срок. Но уже после следующего вопроса Элла поняла, что, мягко говоря, переоценила свои силы.

— Сколько гостей планируете пригласить?

— Шестьсот — семьсот.

У Эллы отвисла челюсть. Назови Эллиот цифру «шестьдесят», она и то запаниковала бы. А как прикажете устраивать поминки на шестьсот — семьсот человек? Меньше чем за месяц?

— Дядя Эллиот, не забывай о благоразумии.

— Что же тут неблагоразумного? Помирать, так с музыкой. А вы что скажете, Элла?

— Н-ну… Установленный вами срок слишком мал для организации мероприятия такого масштаба.

— Пожалуй, вы правы.

Элла вздохнула было с облегчением, но тут Эллиот прибавил:

— Придется перенести на август. Моя Изабелла умерла в августе. Двадцать седьмого числа. — На лицо Эллиота будто набежала туча. Потом он произнес растерянным тоном: — Неужели уже три года прошло? Не может быть…

— Мои соболезнования, — проговорила Элла.

— Без нее у меня бы ничего не вышло. Она меня всегда поддерживала.

Тут гоночные машинки пронеслись по участку трассы, пролегавшему под столом Эллиота, и настроение его так же стремительно изменилось. Глаза снова загорелись. Эллиот хлопнул в ладоши и торжествующе возвестил:

— Моя красная машина все еще первая! Готовьте десять долларов, Элла. — Потом почесал затылок. — На чем мы остановились?

— На списке приглашенных, — напомнила ошарашенная Элла.