– Не рассуждай о том, чего не понимаешь, - рыкнул ситх, высекая сноп искр.
– Падме была жестоко обманута джедаями. Ею манипулировали, как сейчас тобой.

Едва увернувшись от алого лезвия, повстанец отскочил в сторону:

– Нет! Это ты обманул ее доверие. Власть и могущество на Темной стороне оказались важнее. Тогда зачем пытаться вернуть Падме? Почему не освободить её?

Темный лорд опустил зажженный меч и остановился.

– Люк, заткнись, пока не поздно!
– подал голос пришедший в себя Ухура.
– Не надо об этом!

– Я знаю, что делаю!
– отрезал Скайуокер.

Судя по изменившемуся настроению ситха, Вирс в этом глубоко сомневался. И кто такая "Падме"?

– Что еще подсказал твой учитель, какую еще ядовитую ложь он влил в твои уши, мальчишка?
– яростно спросил Вейдер, надвигаясь на героя Альянса, как грозовая туча.
– Я должен отказаться от Падме и вас обоих? Я не могу добиваться того, что принадлежит мне по праву?

Пятясь назад, Скайуокер выставил перед собой сияющее лезвие. Не сводя с ситха ярко-голубых глаз, юноша заявил дрогнувшим голосом:

– Ты потерял это право. Сделай благородный жест - в другой галактике у неё будет шанс найти счастье. Без Империи, Палпатина, без...

Взревев, Темный лорд взмахнул алым, как кровь, мечом, и повстанец не удержал мощного удара. Злобно гудящее лезвие соскользнуло и глубоко вонзилось в его плоть, перерубив левую ключицу, остановившись всего в паре сантиметров над сердцем. Отчаянно вскрикнув, Скайуокер упал на колени, а затем лицом в снег.

Пленник, застыв, наблюдал, как Вейдер перевернул джедая на спину и прикоснулся к его лбу.

– Он жив, - кратко сказал ситх. Ухура обмяк, закрыв глаза и со свистом дыша сквозь зубы.

– Генерал, ведите его сюда, - приказал Темный лорд, все еще занимаясь раненым.

Вирс помог Ухуре подняться и немного пройти, но потрясение - или действие наручников - видимо, было слишком велико. Всего через несколько шагов ноги повстанца начали заплетаться, а глаза закатываться. Чертыхаясь, генерал по комлинку вызвал штурмовиков, но Вейдер сказал:

– Это моя забота. Нужен медик, пусть подготовит раненого к транспортировке. Пошлите сообщение на "Экзекутор".

– Да, милорд, - с готовностью ответил Вирс: близость Ухуры злила и беспокоила его. В этом мальчишке, даже закованном, было что-то опасное.

Медик уже склонился над Скайуокером, когда дурные предчувствия генерала оправдались. Стоя над антигравитационными носилками, "Железный Макс" увидел, как повстанец, ведомый ситхом, вдруг прислонился, почти прильнул к Вейдеру. Блестящий черный шлем повернулся к арестованному. Тонкие руки в массивных наручниках, поднявшись, лишь на секунду прижались к правому боку Темного лорда - и в небо наискосок полетела бледная нить бластерного выстрела.

Покачнувшись, Вейдер рухнул без звука, тяжело, как столетнее дерево. Вокруг ситха поднялась настоящая буря, снежный вихрь захватил солдат вместе с Вирсом, носилки и остатки брошенной базы. Пытаясь защитить глаза от колючего снега, генерал вспомнил золотоглазую панторанку, ее прощание с Ухурой, и все понял.

Маленький бластер для самозащиты, какой придворные дамы на Корусканте носят за поясом или в рукаве. Крошечный, но эффективный.

Признание Ухуры "Я люблю тебя" было на самом деле благодарностью за предоставленную возможность побега. Вирс скрипнул зубами: сквозь сплошную белизну ему почудилось мелькание загадочных золотых искр. Генерал знал, что они не найдут никого, когда уляжется метель: ни Дарта Вейдера, ни Скайуокера, ни Ухуры.

Так и случилось.

========== Эпилог ==========

Корабль-разведчик "Дефайант", система Ондерон

Вихрь сидел в медотсеке возле спящего Люка. Раненого извлекли из бакта-ванны, перевязали, подключили к системе жизнеобеспечения. Два дроида набуанского образца разрешили посетить пациента. Энсин смотрел на лицо брата, видневшееся за прозрачной дыхательной маской, и вспоминал медотделение на "Энтерпрайзе", воркотню доктора Маккоя и внимательную заботу сестры Чапел.

Уровень травматизма и смертности среди экипажа был высок, Вихрь провел немало часов, навещая умирающих, или, наоборот, выздоравливающих друзей. Это было трудное время: горькое, радостное лишь изредка. Но даже смерть не была слишком тяжелым бременем, так как люди "Энтерпрайза" верили, что их жизни будут отданы не напрасно.

Энсин подумал, что его родная галактика - та, которую он покинул, но куда еще надеялся вернуться, - лучше той, где он сейчас находился. Жители галактики Млечного Пути стремились к знанию и всеобщему процветанию, поставив науки, искусство и мораль выше всего остального. Здесь же все преследовали лишь свои узкие интересы, высвобождая жадность и животную агрессию, свойственные человеческой природе.

В глазах Вихря, это было странное, удручающее зрелище. Отклонение от нормы. И главным действующим лицом в мрачном цирке уродцев оказался его биологический отец...