– Кто просит предавать Империю?
– спросил Вихрь, скривившись.
– Я говорю о реформах. История показывает, что гражданские войны - самые разрушительные, затяжные и бесплодные. Вы будете истреблять друг друга десятилетиями, а более развитая в техническом - или псионическом - отношении раса в один прекрасный день возьмет вас за жабры.

Вейдер долго молчал.

– Ты ничего не понимаешь в философии ситхов, - наконец, с тяжелым вздохом констатировал он.
– Палпатин правит в соответствии с ее принципами... но я не могу смириться с его трактовкой. Особенно сейчас, зная, что Падме... и вы... выжили. Твой брат заблуждается, я перешел на сторону Императора не ради власти.

– Но она много значит для тебя сейчас, - вполголоса предположил энсин.

Черный шлем, когда-то отполированный, но после взятия Хота покрытый пятнами, многочисленными царапинами и вмятинами, повернулся к Вихрю:

– В могуществе и власти нет смысла, если их нельзя разделить с теми, кто всех дороже, сын мой.

– Это значит "да"?
– настойчиво спросил Рё.

Темной лорд медленно наклонил голову.

– Отлично, - бодро заключил энсин.
– Детали за мной, а ты думай, как оправдать перед Державным Трупом свое краткое отсутствие.

– По-прежнему против обучения?
– остановил Вейдер заторопившегося к выходу сына.
– У тебя явно немалые способности, - добавил он с оттенком сарказма.

– Вот-вот, мотай на ус, приятель: порубил в капусту доброго, хорошего, любящего сынка, а плохого и злопамятного - пожалел. И это не первый паршивый выбор бывшего Скайуокера-старшего, - хмыкнул Вихрь.
– К тому же, ты видел мою подружку? У твоих внуков будут чудесные желтые глазки, так что не о чем беспокоиться, дедуля!

Когда дверь за спиной энсина закрывалась, он готов был поклясться, что слышал ошеломленный хрип и кашель респиратора.

– Ха, - пробормотал Вихрь задумчиво.
– На ситха я точно не потяну, разве что после лоботомии. А вот Инквизиторий - это, пожалуй, ближе к истине.