Учитывая, что вовлеченные центры - Стокгольм и Флоренция (ЕС), Хьюстон и Берлингтон (США) и Краснодар и Москва (Россия), мы должны выбрать время. David (Pice) и Daniel (Weiss) по времени отстают от Европы по крайней мере на 6-9 часов, и Igor (Polyakov, Краснодар) +3. Так 17:00 в Европе соответствует 8:00 в США, а в России - 20:00. Это время, возможно, подойдет всем.

Мой координатор будет рада подготовить ваши заявки. Пожалуйста, укажите.

– Подходит ли вам этот день;

– Имена участников от клиники/центра (медиков и немедиков);

– Имя / инициалы больных и существующий диагноз;

– Имя ответственного за связь во время видеоконференции от вашей клиники/центра.

Надеюсь, такая конференция станет платформой для обсуждения самых сложных случаев и установления очереди для кандидатов на пересадку. По результатам откликов участников планируем проводить подобные встречи ежемесячно. Вся информация, касающаяся пациентов, естественно, будет конфиденциальной.

Мои самые лучшие пожелания, Паоло».

Все центры, к которым обратился Маккиарини, откликнулись с большим энтузиазмом: Центр рака «MD Anderson» при Техасском университете (Хьюстон, США), университетский госпиталь Карреджи (Флоренция, Италия), клиника при Каролинском институте (Стокгольм, Швеция), отделение хирургии легких и средостения Российского научного центра хирургии им. академика Б.В. Петровского РАМН (Москва, Россия), ну и конечно, - Краевая клиническая больница имени С.В. Очаповского (Краснодар), Каролинский институт, госпиталь Карреджи и Москва представили по одному пациенту. Медики из Техасского университета - двух, причем один из них - ребенок. И в конце Игорь Поляков поделился результатами компьютерной томографии и бронхоскопии двух потенциальных кандидатов на трансплантацию в Краснодаре. Все участники сошлись на том, что трансплантация - единственно возможный способ лечения для этих больных.

Вот так определились первые кандидаты на трансплантацию трахеи в Краснодаре - Юля и Саша. Молодые люди, 33 и 28 лет. Из разных городов, с разной жизнью до того момента, когда с каждым из них произошла трагедия с примерно одинаковыми, ужасными последствиями. Четырьмя годами ранее Юля попала в автомобильную аварию, когда носила ребенка и до родов оставалось совсем немого. Малыша спасли, а Юля получила более двадцати переломов, несколько недель находилась в коме, и так же, как и Жадыра, первая российская пациентка Паоло, дышала через трубку, которая разрушила ее трахею. Сформировался, на языке медиков, «рубцовый стеноз», сужение трахеи, вызвавший серьезные затруднения с дыханием и речью. Несколько операций не дали результата, а лишь ухудшили состояние. Она не могла свободно играть со своим ребенком, и это очень ее расстраивало. Порой подобные переживания оказываются сильнее, чем плохое самочувствие или даже страх смерти.

Саша - тоже жертва автоаварии, в результате которой получил черепно-мозговую травму и непосредственно травму трахеи. Врачи местной больницы вставили ему трубку, с которой он должен был жить всю оставшуюся жизнь, не имея возможности разговаривать и нормально дышать. Молодой мужчина получил инвалидность и в перерывах между пребыванием в больнице жил один в деревенском доме.

Оба согласились на трансплантацию, причем Юля желала этого страстно, она читала все новости о профессоре Маккиарини в интернете и сама писала ему, а Саша просто выслушал своего лечащего врача, рассказавшего ему о возможности нового лечения в Краснодаре, которое может избавить его от ненавистной трубки. Саша вообще до конца не верил, что им может заинтересоваться известный иностранный профессор, поэтому был растерян и очень смущен.

Оба пациента не подозревали о том, что с момента, когда им сделали компьютерную томографию, был запущен сложнейший процесс подготовки к операции, в котором участвовали десятки людей из разных стран. Их замеры были переданы в два центра в Америке, где изготовили каркасы трахеи и биореакторы. Оттуда каркасы отправили в Стокгольм и Рим для тестирования. В краснодарской клинике проверяли работу приборов, готовность специалистов и наличие всех препаратов. Порханова и Полякова не остановила задержка финансирования гранта - они всегда старались находить решение проблемы, если цель поставлена. А цель в данном случае стоила усилий: первая в истории трансплантация тканеинженерной трахеи и части гортани должна быть проведена в Краснодаре. Поэтому, когда выяснилось, что нет ни денег, ни времени объявлять тендер на закупку злополучного фактора роста TGF-бетаЗ (который в 2010 году нам с Мишей пришлось срочно заказывать в Италии для Жадыры), Игорь Поляков просто созвонился с поставщиком в Милане, сам поехал и купил необходимое количество препарата. А заодно и реактив для так зазываемого МТТ-теста, с помощью которого определялась жизнеспособность клеток.

6

Когда Маккиарини в разгар этой подготовки приехал в Краснодар впервые посмотреть больных, его встретили в клинике как старого друга.

– Где пациенты?
– спросил Паоло, крепко пожав руку Порханову.

– Переведи ему, они никуда не денутся, - попросил тот Игоря Полякова.
– Пусть отдохнет с дороги, поест. Вон какой худой.

Паоло театрально вздохнул: он испытывал нетерпение, поскольку привык всегда начинать с главного.

– Эта русская привычка: есть, есть...

– Переведи: мы же ему пить не предлагаем...

Паоло сел за стол, Маша уже подавала суп, он попробовал, сначала ел молча под безобидную перепалку Порханова и Полякова, с шутками и анекдотами. Постепенно начал прислушиваться, повторять отдельные русские слова, смеяться. Подумал, что нигде в мире он не позволял себе так расслабляться: обычно - строго деловые разговоры, обсуждение операций, пациентов. Только, пожалуй, во время традиционных «пивных вечеров» с молодежью из его лаборатории в Каролинском...

После обеда отправились на обход. Юля в спортивном костюме, стройная брюнетка, давно дожидалась и встретила Паоло как старого знакомого. Он нашел с ней понимание с первой минуты - и подумать не мог, что будет так легко. Подробно рассказал ей технологию процедуры, она ответила на испанском, который немного знала, сиплым шепотом, закрыв рукой небольшое отверстие в горле, что уже все подробно прочитала и добавила:

– Если вы беретесь за это дело, я спокойна.

Было еще несколько обязательных вопросов, необходимых для заполнения протокола исследования. Часть ответов она писала на листке бумаги - произносить слова ей было трудно из-за нехватки воздуха.