Возможно, с возвращением Пита я начинаю поддаваться наивности, и мечтать, что все наладится. Начинаю надеяться, что мы одержим победу над Сноу. И в итоге все будет хорошо.

Глупо.

Я быстро принимаю душ. Заплетаю еще влажные, подсушенные полотенцем волосы в косу. Одеваюсь в старую одежду, сохранившую запах Пита. Я сказала ему, что приду после тренировки. Но никакой тренировки не будет. Сегодня запланирована поездка в Восьмой дистрикт.

Я намеренно не поцеловала Пита перед уходом. Пусть желание прикоснуться к его губам будет со мной как стимул не ввязываться в неприятности.

Столовая уже почти опустела - все уже поели и разошлись по своим делам. На завтрак сегодня вареные яйца и какое-то месиво, по виду напоминающее кашу.

Я сажусь за стол и, взяв яйцо в руки, начинаю его чистить. Кусочек скорлупы вонзается мне под ноготь. Я тихонько выругиваюсь.

– Это же неприлично, Кискисс, – напротив меня садится Гейл. На его подносе почти вдвое больше еды - ему полагается по весу.

– Больше не злишься? – я приподнимаю бровь.

Он вздыхает:

– Я искал тебя утром.

– Зачем? – пробую кашу, она похожа на клей из овсянки.

– Надеялся поговорить до завтрака. Где была?

– Действительно хочешь знать? – я не хотела говорить колкости, но это вырывается само собой. Конечно, он догадывается, где я была.

– Понятно, - Гейл поджимает губы. – Ты не передумала насчет Восьмого?

– Все будет в порядке, Гейл! – раздраженно отвечаю я.

– Почему ты всегда такая упрямая? Постоянно пытаешься доказать, что ничего не боишься!

– Ты хочешь снова ругаться? – начинаю злиться.

Он замолкает.

– Я боюсь. У меня много страхов. Но я пытаюсь с ними бороться.

– Доброе утро! – к нам подсаживается Бити.

Я молча киваю ему. Остаток завтрака они с Гейлом обсуждают какие-то разработки Бити. Даже не пытаюсь к ним прислушиваться.

Через час я прихожу в свой небольшой центр подготовки, выделенный стараниями Плутарха. Моя команда снова со мной. Но теперь все иначе- они больше не похожи на капитолийцев. Нет вычурной цветастой одежды, кучи косметики на лице. Они не болтают без умолку. Им тоже пришлось несладко. Бледные, исхудавшие, с мешками под глазами.

Октавия начинает заниматься моими ногтями:

– Боже, Китнисс! Ты их грызла?

Я пожимаю плечами и замечаю, что ее руки немного дрожат.

Вения делает эпиляцию и мажет кожу всевозможными кремами. Флавий подстригает мои волосы и снова заплетает в косу. Его научила мама, когда мы готовились к туру победителей. Мне наносят легкий грим.

Наконец, приходит пора одеваться. Октавия достает мой костюм.

– Цинна… - дрожащим голосом произносит Вения.

Творение моего стилиста, друга. Он пожертвовал своей жизнью ради идеи восстания.

Дружно вспоминаем Цинну, плачем.

Флавий, всхлипывая, поправляет мне грим:

– Ну все, ты готова.

Подхожу к зеркалу и замираю. Я вижу в нем не Китнисс Эвердин, охотницу из Двенадцатого дистрикта. Из отражения на меня смотрит Сойка-пересмешница, символ восстания.

========== Глава 5 ==========

У выхода из центра подготовки меня поджидает Боггс.

– Это сделал твой стилист? – спрашивает он, оглядывая костюм.

– Он умер за этот костюм, - мысленно содрогаюсь от воспоминаний.
– За меня.

– Очень жаль, - сочувствует Боггс, а потом снова переключается на свой бесстрастный тон.
– Нам пора, планолет уже готов.

Я киваю и иду вслед за ним к лифтам. Впервые замечаю у Боггса намек на проявление чувств. Он всегда напоминал мне робота - без чувств, без эмоций, со слепой верностью Койн. А если он вовсе не такой на самом деле? Возможно, он добрый и даже веселый человек, которого так же, как и многих из нас, сломала война. На вид ему чуть больше сорока лет. Есть ли у него семья? Могли бы мы с ним подружиться? Скорее всего, я не узнаю ответы на эти вопросы - война отбирает возможность доверять людям и заводить дружбу.

– Китнисс! Китнисс!

Я оборачиваюсь: к нам бежит Финник.

– Финник? Что ты здесь делаешь?

– Вы забыли про меня! – возмущается он, пытаясь отдышаться.

– Стой, я не думала, что ты с нами, - удивляюсь я и перевожу взгляд на Боггса.

Кажется, он немного растерялся:

– Ты не значился в приказе, Одэйр.

– Бити сказал, что уже приготовил нам оружие и отправил его вместе с Плутархом, - в глазах Финника мольба.
– Пожалуйста, я не могу оставаться в этих глухих стенах. Я сойду с ума.