Я поднял глаза, замечая дверной проем. На фоне света, лившегося сквозь него, вырисовывались три фигуры — эльфа, дворфа и гиганта.

Мой взгляд упал на среднего из стоящих. На Дзирта До'Урдена. Его лавандовые глаза ярко светились. Кожа эльфа оказалась черной, и я понял — это не трюк.

Мне и раньше приходилось слышать о темных эльфах, дроу, которые жили под землей. Они были предметом многочисленных ночных страшилок. Ужасные существа, приходившие из тьмы, чтобы совершать набеги на эльфийские деревни и убивать детей.

Но я не боялся этого эльфа, этого дроу. Когда у него был шанс, он не выдал меня капитану. Он понимал, что может значить ночь, проведенная под звездами, для кого-то вроде меня. Пока мы говорили, я не чувствовал от него злобы, только сочувствие. По какой-то причине он решил защитить меня.

Нерешительно ступая, Дзирт подошел к моей кровати.

— Как он? — тихо спросил эльф.

Я вспомнил тот день, когда первый раз заметил его. Тогда он предстал передо мной в виде поверхностного эльфа, хотя ему было очень неуютно в этом виде. И я вдруг понял, почему. Он носил какую-то магическую маскировку. А сейчас она пропала. Теперь он снова мог быть самим собой, и я чувствовал, что теперь с ним все хорошо.

Кэтти-бри посмотрела на эльфа и двух его компаньонов.

— Я уверена, мальчик оценит твою заботу, но вы трое тут не поможете, — она махнула им, предлагая уйти, и повернулась ко мне. — Уходите. Сейчас же. Я подержу его за руку, пока они позаботятся о нем.

Женщина кивнула куда-то мимо меня, и я проследил за её взглядом, замечая пару мужчин, который входили в комнату. Они несли небольшое ведро, над которым поднимался пар.

Я попытался что-то бормотать, пытался спросить, что тут происходит, что они делают, но не смог выдавить из себя ничего вразумительного.

Я слышал, как хлопнула дверь, и ощутил, как её рука взяла мою. Такая сильная и мягкая. Мужчины поставили ведро — оно было полно черной жидкости, и я мог чувствовать жар, исходивший от него. Один из мужчин взял большую металлическую ложку.

Кэтти-бри забормотала что-то себе под нос — я решил, что это молитвы — и один из мужчин поднес ложку к моему раненному плечу.

Боль внезапно усилилась стократно. Я пытался кричать, но в легких совсем не осталось воздуха. Я пытался сосредоточиться на этих голубых глазах, но мои собственные застилала вода, я никогда в жизни не проливал столько слез. Боль была слишком сильной, и я потерял сознание.

Позже, я снова пришел в себя.

— Смола прижигает рану, — сказал голос — мужской голос.

— Прижигает? — пробормотал я, даже не открывая глаз.

— Она сплавляет края плоти вместе, и потому рана больше не будет кровоточить.

— Звучит не слишком приятно.

Я бы рассмеялся, но боль была невыносимой.

— Мне говорили об этом. Но альтернатива была хуже, — голос мужчины был твердым, но не злым.

— А какая была альтернатива? — еле пробормотал я, пораженный тем, что мужчина понял мой вопрос.

— Истечь кровью и умереть. Плохо, если такое счастливое дитя погибнет.

При словах «счастливое дитя» я с надеждой открыл глаза. Но человек, стоящий передо мной был мне не знаком или, вернее, я никогда не встречался с ним лично. Он был одет в красивую, но поношенную, синюю форму. Говорил мужчина четко и с великим достоинством.

— Я — Дюдермонт, капитан Морской Феи. И ты незаконно пробрался на мой корабль, — сказал он.

Ну отлично, подумал я. Я спас его корабль от тролля, чтобы он выкинул меня за борт?

— Мне очень жаль, сэр, — сказал я. — Но я могу объяснить. Видите ли, я…

— Вы, юный сэр, вор и нарушитель, — выпалил капитан.

Несмотря на боль, пульсирующую в моем плече, я сел и попытался что-то ответить, но капитан протянул руку.

— Но ты точно не трус, — продолжил он.

Я оживился — это едва ли звучало, как обвинение.

— Можешь выполнять приказы? — спросил он. Я несколько раз моргнул, прежде чем ответить:

— Да, сэр.

— Сможешь показать достоинство и храбрость перед лицом опасности?

— Да, сэр.

— Сможешь быть преданным окружающим тебя спутникам и командирам?

— О, да. Я могу, сэр.

— Тогда, молодой человек, мне кажется, что для тебя найдется местечко на моем корабле. Если ты так хочешь, — впервые, капитан Дюдермонт улыбнулся — не широко, но уважительно. И этого было достаточно.

Я начал отвечать, но он прервал меня.

— Не надо говорить прямо сейчас. Тебе придется подождать много дней, прежде чем ты встанешь на ноги и сможешь быть полезен. Мы будем заботиться о тебе, пока ты не выздоровеешь, а потом ты сможешь дать ответ.