– Что читаешь? – я беру в руки раскрытую книгу с ее колен.

– Это стихи. Правда, чьи – не знаю. Автор стерся, - она показывает обложку. Действительно, автора нет.

– Нравится? – я снова улыбаюсь. Рядом с ней мне всегда хочется улыбаться.

– Читать можно, - она снова пожимает плечами. Эта ее привычка начинает меня раздражать. – Принеси мне потом еще чего-нибудь, пожалуйста.

В последние дни мы с Гейлом постоянно приносим еще книги. Китнисс нечем заняться, и она решила посвятить себя чтению. Теперь мы постоянные гости в местной довольно обширной библиотеке.

– Что хочешь? Снова рассказы? – я теперь много знаю о ее литературных пристрастиях.

– Выбери на свой вкус, - она улыбается. – Я тебе доверяю.

Доверяет. Я снова улыбаюсь, прижимая пальцы ее руки к своим губам. С тех пор как она вернулась, мне постоянно хочется прикасаться к ней. Так что Китнисс приходиться мириться с тем, что одна из ее рук в моей постоянной власти. Она улыбается, чуть шевелит пальцами, сжимая мою вторую свободную кисть.

– Китнисс, - громко кричит Хеймитч, открывая дверь палаты. Мы подскакиваем. – Ты будешь играть со мной в шахматы!

Даже не вопрос, утверждение.

– С чего ты взял, что я вообще умею? – она приподнимает брови.

– Порция сказала. Она видела, как ты играла с Цинной, - он запинается. Китнисс бледнеет.

– Почему я должна играть с тобой? – спрашивает она ровным голосом.

– Давай же. Тебе все равно нечем заниматься! – Хеймитч выдвигает специальную досочку, на которую Китнисс обычно ставит тарелки с едой. Он быстрым движением расставляет фигуры.

Китнисс тяжело вздыхает, отдавая мне книжку. Внимательно смотрит на доску, потом на Хеймитча и спрашивает:

– У тебя ломка? И тебе нечем заняться?

– Нет, радость моя, ломка у меня прошла, - он смеется. – А вот заняться мне действительно нечем. И потом, мы все ждем окончательного ответа Койн.

Мы с Китнисс переглядываемся.

– Я, пожалуй, пойду. Не буду вам мешать, - я кладу книжку на тумбочку и поднимаюсь на ноги. – Я после ужина зайду, хорошо?

Китнисс кивает, я целую ее в щеку и ухожу. Медленно бреду через коридоры в свой отсек, думая, какой же я счастливый. Девушка, которую я люблю, рядом, моим близким ничего не угрожает. Мы в относительной безопасности. Сноу далеко. Он ничего не сможет сделать Китнисс.

Шумно открываю дверь в свой отсек. Родителей и Марка еще нет, а вот Джем уже здесь. Видимо, у него сегодня нет дежурства на кухне. Младший брат лежит на кровати, подперев подбородок руками, и вымученным взглядом смотрит на учебник геометрии.

– Как твои успехи, страдалец? – спрашиваю я, опускаясь рядом с ним на кровать.

– Издеваешься, да? – Джем поднимает красные глаза на меня и всхлипывает.

– Ну, прекрати. Не стоит эта геометрия твоих слез, Джем, - я ласково треплю его шевелюру.

– Мама убьет меня за очередную двойку за контрольную, - он тяжело вздыхает.

– Я знаю, как тебе помочь, - я улыбаюсь ему. – Китнисс согласилась помочь тебе.

– У нее не хватит терпения, - усмехается Джем.

– Ну, она в свое время натаскала по геометрии Мадж, - я улыбаюсь, вспоминая школьные годы. – Поверь, она разбиралась в ней точно так же, как и ты.

– Ладно. Попытка - не пытка, - он пожимает плечами.

– Пойдем. Она тебе поможет, - я похлопываю его по плечу. Он поднимается, собирает учебники, берет тетрадь и покорно плетется за мной через длинные коридоры.

Когда мы заходим в палату, Китнисс с Хеймитчем как раз заканчивают очередную партию.

– Как успехи? – улыбаюсь я.

– Ничья, - равнодушно пожимает плечами Китнисс. – Мы всего две партии сыграли.

– Отлично, если добавить, - Хеймитч довольно улыбается. – Солнышко хорошо играет.

– Спасибо. Привет, Джем, - она приветливо машет моему брату, прижавшемуся ко мне.

– Ладно. Я завтра к тебе загляну, хорошо? – Хеймитч собирает шахматы в доску. Китнисс кивает и хлопает по стулу, стоящему рядом с ее кроватью.

– Давай, Джем, иди сюда. Я не кусаюсь, - брат робко улыбается и садится рядом со мной.

– Не буду вам мешать. Увидимся, Китнисс, - но девушка уже полностью углубилась в чтение задачи и не слышит меня.

Я осторожно закрываю дверь, стараясь не шуметь. Она упрямая, своего добьется. Бросаю взгляд на свое расписание, а затем на часы, висящие во всех коридорах. Наручные есть только у избранного круга лиц. Например, у Боггса, Плутарха или Койн. До ужина еще есть полтора часа. Я решаю наведаться в библиотеку.