День проходит в бесплодных попытках разработать план, но договариваемся мы лишь о том, что нам следует разбиться на группы и попытаться проникнуть во дворец по отдельности, но мы пока не знаем, как это сделать. Крессида предполагает, что если Джейд добудет какие-то сведения, нам будет легче составить порядок действий.

Вечереет, а хозяйки дома все нет, и мы начинаем нервничать. В голове крутится тысячи вариантов: может быть, ее арестовали? Или же она нас выдала, или пострадала, попав в толпу беженцев? Однако, девушка возвращается часов в пять. Она приготовила для нас жаркое из свинины с картошкой, и мы безмерно благодарны ей за то, что она так о нас заботится.

Джейд рассказывает, что встречалась с несколькими знакомыми, чтобы узнать побольше о том, что происходит в городе. Она говорит, что сейчас активно размещают беженцев в домах здешних кварталов и миротворцы буквально выбивают двери, потому что многие не хотят пускать к себе жителей пострадавших районов.

Мы беспокоимся о том, что и в ее доме могут разместить беженцев, но Джейд говорит, что по крайней мере сутки у нас еще есть: ей удалось с кем-то договориться. Мы включаем новости, в которых все тот же миротворец зачитывает, сколько беженцев будет размещено в квартире на той или иной площади. Он призывает жителей Капитолия быть великодушными и сострадать друг другу. Потом миротворец рассказывает, что сегодня днем толпа до смерти забила юношу, похожего на меня. Когда показывают его портрет, Крессида фыркает и выдает:

– Ну, если не считать светлых волос, он похож на Пита не больше, чем я. Видимо, люди совсем отчаялись.

Отныне каждый, увидевший мятежников, должен немедленно сообщать об этом в надлежащие органы, которые займутся установлением личности и арестом подозреваемых.

Под конец миротворец еще раз призывает капитолийцев активно делиться кровом с беженцами и говорит, что даже президент велел подготовить часть своего дворца для размещения пострадавших.

Эта информация позволяет нам разработать новый план. Китнисс предлагает разделиться на группы и смешаться с толпой. Мы сможем попасть в президентский дворец, если притворимся беженцами. Не думаю, что на входе будут особо внимательно вглядываться в наши лица: пострадавших слишком много. Решаем выдвигаться с утра, потому что сейчас всем необходим отдых.

– Думаете, Сноу действительно пустит беженцев во дворец? – спрашивает Китнисс через несколько часов, когда мы укладываемся спать.

– Ему придется хотя бы ради того, чтобы показать по телевидению.

Финник и Гейл продолжают бесплодные попытки уговорить нас взять их с собой. В конце концов, Китнисс дает добро только Финнику, который заверяет, что если почувствует, что теряет контроль, сразу же вернется в дом Джейд. Гейл же слишком слаб, его раны начинают кровоточить при резком движении, и Китнисс упорно настаивает на том, чтобы Хоторн остался в доме. Они ругаются, но никто не желает отступать.

Спят все урывками, то и дело кто-то будит остальных криками: нам снятся кошмары. После того, как меня раздирают на куски переродки-ящерицы из катакомб с лицами погибших друзей, я даже не пытаюсь заснуть. Поэтому мы рады, когда Крессида, единственная, у кого есть часы, говорит, что наступило семь утра. Делим между собой остатки консервов и жалеем, что никак не можем отблагодарить Джейд за все то, что она для нас сделала и сделает, потому что Гейл остается у нее.

Девушка помогает нам нанести грим, прячет нашу армейскую одежду под плащами и пальто, ботинки – под какими-то пушистыми тапочками, вручает в руки сумочки и другие безделушки, крепит на волосах парики и прячет оружие в верхних слоях одежды. Через пару часов нас уже сложно отличить от беженцев, которых, кстати, полно в нашем переулке, что нам только на руку.

Первыми идут Поллукс и Крессида, затем мы с Китнисс, а Финник пойдет последним. Перед тем как уйти, Крессида крепко обнимает всех нас.

– Будьте осторожны, - говорит она, и они с Поллуксом смешиваются с толпой беженцев.

Мы должны последовать сразу за ними, поэтому пока Китнисс освобождает Финника от наручников, я собираюсь попрощаться с Гейлом. Мы никогда не ладили, но сейчас никто не гарантирует нам, что мы встретимся снова, поэтому мы неловко пожимаем друг другу руки, а затем Гейл, оглянувшись на Китнисс, шепчет:

– Позаботься о ней. Не дай Кискисс наделать глупостей.

Он абсолютно серьезен. Киваю.

– Я правда хочу, чтобы она была счастлива, - чуть помолчав, продолжает Гейл. – Поэтому береги и себя, ладно?

Ему тяжело говорить такое, поэтому выдавливаю из себя улыбку.

– Конечно.

Я отхожу от него, чтобы дать возможность попрощаться с Китнисс. Финник заключает меня в объятия и похлопывает по спине.

– Без глупостей, ладно? – говорю я.

– Разумеется. Только в крайнем случае. Я же обещал, - заверяет меня Финник.

Китнисс выпускает из объятий Гейла, мы тепло прощаемся с Джейд, благодарим ее за все то, что она для нас сделала. Девушка еще раз поправляет нам шарфы: на улице очень холодно, а мы рады лишней возможности спрятать лица. Затем выходим на улицу.

Комментарий к Глава 39.

Конец близок, хе-хе

========== Глава 40. ==========

На улице еще не рассвело, и в темноте можно разглядеть только тех, кто идет в паре метров от нас. С одной стороны, это хорошо, с другой - Крессиду и Поллукса пока не видно. Мы стараемся не привлекать к себе внимание, и бредем, опустив головы, стараясь смешаться с толпой. Где-то вдалеке слышна стрельба, вокруг стоны и плач. Дети вокруг нас хнычут и просятся домой, взрослые уговаривают их потерпеть еще чуть-чуть.