– Красивый у вас дом, - говорю я, принимая у Джейд лекарство. – Очень уютный.

– Спасибо. Обустраивала его я самостоятельно. И вы все можете обращаться ко мне на «ты», я ведь ненамного старше тебя и Китнисс.

Я киваю и чуть улыбаюсь.

– Спасибо за лекарство.

Джейд отдает мне несколько одеял, потому что в подвале жутко холодно. Нам нечем ей отплатить, поэтому всю помощь приходится принимать в дар.

После я спускаюсь обратно в подвал, где Китнисс с Крессидой обрабатывают мне и Гейлу раны мазью, которую нам дала сестра Эффи. Видимо, это одно из хваленых капитолийских средств, потому что боль тут же становится не такой сильной и даже вполне терпимой. Мы пытаемся разработать план, но сходимся только на том, что нам нельзя идти всем вместе. Реальных идей, как пробраться в президентский дворец, у нас нет.

Мы еще раз обрабатываем раны и порезы, приковываем Финника к лестнице и ложимся спать. Я дремлю пару часов, а потом просыпаюсь от того, что кто-то тихо разговаривает. Китнисс и Гейл.

Я осторожно переворачиваюсь на бок, чтобы не только слышать их, но и видеть.

– Спина болит меньше. Вы достали какие-то лекарства? – спрашивает Гейл, возвращая Китнисс пустую банку из-под супа.

– Джейд дала нам мазь, - говорит девушка, наливая ему воды.

– Джейд? – морщится Гейл, переспрашивая.

– Та девушка, в чьем доме мы прячемся.

– Я не помню, как мы сюда пришли, - хмурясь, сознает Гейл.

– Ты почти ничего не пропустил. Зализываем раны и строим безумные планы по покушению на президента и его дворец.

– Так и знал, что вы без меня ничего не можете, - посмеивается Гейл, шумно глотая воду.

Они замолкает, а потом, повернувшись, смотрят на меня. Я тут же закрываю глаза, притворяясь спящим.

– Я всегда знал, что ты выберешь его, - с болью в голосе бормочет Гейл. – Всегда. С того самого момента, когда ты нашла его у реки на ваших первых Играх.

– Гейл…

– Во время Квартальной Бойни ты так его поцеловала… Меня ты так никогда не поцелуешь.

Я вспоминаю песчаный пляж и закат. Я думал о том, как бы спасти Китнисс жизнь, пока мы караулили сон остальных. Я пытался убедить ее в том, что из нас двоих должна выжить именно она и говорил, что никому не нужен.

– Мне, - возражает она. – Мне нужен.

А потом она поцеловала меня так, как никогда раньше. Это был поцелуй из тех, когда хочешь большего.

Тогда я ей не верил. А сейчас почти готов поверить, что это правда.

– Наверное, это тот самый способ, которым тебя можно покорить, - продолжает Гейл. – Пожертвовать всем ради тебя, - он надолго умолкает.
– Нужно мне было вызваться самому и заменить его на первых Играх. Тогда бы я защитил тебя.

– Нет, - качает головой Китнисс. – Ты должен был остаться с нашими семьями. Они бы погибли, если бы не ты.

– Его ты любишь больше, чем свою семью.

– Я никого не люблю так сильно, как я люблю Прим, - возражает Китнисс.

– Но ты выбрала Пита Мелларка еще на своих первых Играх, Китнисс. Только слепой не заметит, как он тебе дорог. Не удивлюсь, если через пару лет ты выйдешь за него замуж.

Китнисс молчит. Не возражает. Но и не говорит о том, что мы полгода назад обручились из-за прихоти Капитолия. Я вижу, как в свете керосиновой лампы, которую нам дала Джейд, чтобы мы не остались в полной темноте, блестит цепочка, которую крутит в руках Китнисс.

– Я пойду спать, Гейл. Спокойной ночи, - отвечает, наконец, она и возвращается на ту кучу одежды, где сплю я. В какое-то мгновение она утыкается носом мне между лопатками, а потом отстраняется.

Я переворачиваюсь на спину, все еще надеясь, что она считает меня спящим. Сквозь полуприкрытые веки наблюдаю за ней, но Китнисс лишь натягивает плед, который нам дала Джейд, повыше и пытается уснуть.

Утром мы поднимаемся очень рано и помогаем Джейд приготовить завтрак. Все окна, разумеется, всё ещё занавешены. Мы завтракаем оладьями и смотрим новости, которые прерываются роликом Бити. В ходе войны новый поворот. Кто-то из повстанцев придумал пускать по улицам конфискованные машины, чтобы активировать большинство капсул. Таким образом они захватили множество кварталов почти без потерь. Повстанцы прокладывают три пути, в ролике их называют просто линиями «А», «Б» и «В».

– Такой успех скоро закончится, - замечает Гейл, который уже может позволить себе подняться наверх, чтобы позавтракать. – Скоро капитолийцы отключат определенные капсулы, а потом будут активировать их вручную, когда противник подойдет поближе.

Когда Бити отпускает бразды правления эфиром, угрюмый миротворец перечисляет кварталы, жителям которых приказано эвакуироваться. В окно наблюдаем, как в центр города тянутся толпы беженцев: люди идут в одних ночных рубашках и халатах, несут драгоценности и животных. Дети с широко распахнутыми глазами тащат за собой любимые игрушки. Они настолько шокированы, что не плачут.

Джейд говорит, что ей надо выйти в город и что она заодно посмотрит, что происходит в городе и попробует добыть какие-то полезные сведения, поэтому мы снова возвращаемся в подвал.