Тяжело вздыхаю и поднимаю глаза на то самое окно, в котором всегда встречаюсь с её серыми живыми глазами. Точнее встречался до этого момента. Сейчас, кроме угнетающей пустоты, там ничего нет.

========== 8. ==========

Тревога - Представляет собой расплывчатый, длительный и смутный страх по поводу будущих событий. Чувство, при котором происходит логический перебор будущих негативных вариантов развития событий. Человек, который беспокоится, испытывает неуверенность по поводу будущего, и эта неуверенность заставляет его напряженно размышлять о том, какие неприятности его могут ожидать впереди, и как он может с ними справиться.

Когда на следующее утро я просыпаюсь сам, не под крики из соседнего дома, как это происходит обычно, меня охватывает настоящая паника. Так не должно быть.

Быстро поднимаюсь, одеваюсь и, не позавтракав, иду к Хеймитчу. Уверен, ментор будет явно не доволен столь раннему визиту, но чувство беспокойства берёт своё.

Как это ни ужасно, но с Китнисс явно что-то случилось. Даже когда я сейчас второпях прохожу мимо её дома, штора не колышется как обычно, и я не вижу поблёскивающих серых глаз.

Без стука врываюсь в дом бывшего ментора, который, к моему удивлению, уже вовсю проснулся и сейчас нервно ёрзает, сидя на подлокотнике дивана.

– Мне кажется…- с лёту начинаю я.

– Можешь не продолжать,- грубо обрывает ментор, выставляя руки вперёд, словно так может остановить мои слова.- Я и сам слышал. Точнее не слышал.

– Думаешь, она…

– Заткнись, Пит!- командует ментор, порывисто вскакивая с места и направляясь в сторону двери.

– Куда ты собрался?- кричу я, на что получаю короткий дверной хлопок. Первые секунды так и стою посередине гостиной, не в силах пойти за Хеймитчем. Я не могу зайти к ней в дом. Одна мысль о том, что Китнисс может быть мертва, как ведро холодной воды заставляет меня содрогнуться всем телом. Но ещё хуже будет, если я сам этого не узнаю. Пойму, что с девушкой что-то случилось только по моей вине. Из-за того, что вовремя не смог ей помочь.

«Она мертва. Загнулась от одиночества. Что может быть лучше как не такая месть? Око за око. Милая Китнисс перебила всю твою семью, а ты беспокоишься за неё как за родную?»

Лихорадочно качаю головой из стороны в сторону, лишь бы поскорее прогнать чужой голос из мыслей.

«Мертва. Мертва. Мертва».

Сладостно, словно пробуя на вкус, повторял голос. Никогда ещё я не был настолько противен самому себе. Второй я не унимается, поэтому остаётся только один способ заглушить его.

Моментально срываюсь с места и нагоняю Хеймитча у самой двери соседнего дома. Видимо, сначала ментор просто пробовал стучать и звать обитательницу тёмного дома по имени, но, так и не дождавшись ответа, стал буквально выламывать дверь. Замок поддаётся с подозрительной лёгкостью и вскоре дверь сама раскрывается для нас обоих. Хеймитч тут же влетает внутрь, и начинает открывать окна. Я в своё время, перескакивая сразу через несколько ступенек лестницы, быстро поднимаюсь на второй этаж. Дверь в её спальню не заперта, но лучше бы было наоборот. Стоило мне зайти внутрь, как всё рвение и беспокойство сначала вовсе исчезают, а потом накатывают с большей силой. Голос в моей голове ликует при виде её, неподвижно свернувшейся на краю кровати. Покинутая, хрупкая и слишком бледная. Даже в кромешной темноте это невозможно не заметить.

– Чёрт бы тебя подрал, солнышко,- рычит у меня из-за спины Хеймитч. Как он ни старается быть грубым, в голосе всё равно сквозит слишком много испуга. Ментор отталкивает меня к стене и бросается к девушке.

– Ну, что ты стоишь? Быстро вызывай врачей.- Мужчина говорит это так тихо, что я даже не сразу понимаю, к кому именно он обращается: к самому себе, или ко мне.

– Пит!- теперь уже гораздо громче зовёт он.- Ты меня вообще слышишь?- по выражению лица его голос должен звучать гораздо громче, чем его слышу я. Приглушённый, словно доносится откуда-то издалека. Коротко киваю, облокачиваюсь о стену, поднимаюсь на ноги и неуверенной походкой выхожу из комнаты, в то время как Хеймитч бесполезно пытается открыть окна, и оказать первую помощь умершей.

Нахожу домашний телефон в прихожей и пытаюсь непослушными пальцами набрать номер скорой. Никаких гудков. Я непонимающе набираю ещё раз и только сейчас замечаю перерезанный телефонный провод. Со злобой кидаю бесполезную трубку в противоположную стенку и выскакиваю из дома, чтобы набрать номер уже от себя.

«Зачем я всё это делаю?»- мысленно задаю вопрос, когда даю точный адрес медсестре на проводе. Мне надоело во всём винить доктора Аврелия, но ведь так и есть! Не отправь, он меня в этот чёртов Дистрикт, ничего бы сейчас не было. Жил бы преспокойной и бессмысленной жизнью в лечебнице, пока врачи бесполезно пытались выбить из меня всю дурь от побочного эффекта яда ос-убийц.

– Выезжаем,- объявляет девушка на проводе, после чего вешает трубку.

***

Они приехали уже довольно давно, и всё это время проводили на втором этаже, пытаясь привести её к жизни. Не знаю зачем, но я тоже нахожусь в этом доме, только внизу. Наверное, просто жду, когда врачи напрямую скажут, что с ней. Я беспокоюсь за Китнисс. Переживаю, но не так, как все люди в похожих ситуациях. Это не обычная человеческая жалость, а страх. Я просто не представляю, что будет со мной, если сейчас потеряю ещё и её.